Как и предполагалось, переговоры с Ираном в итоге оказались дымовой завесой, призванной или усыпить бдительность, или создать иллюзию, что Вашингтон попытался решить ситуацию дипломатически. В этом плане, конечно же, особенно иронично выглядит заявление «евротройки», которое говорит о необходимости «возобновления переговоров» и «призывает руководство Ирана искать дипломатическое решение» для выхода из кризиса.
Но вместо напрашивающегося рассуждения о лицемерии западных политиков следует трезво оценить ситуацию и взвесить основные сценарии.
Очевидно, что США хотят добиться коллапса правящего режима в Иране — исходя из предпосылки, что если им удастся ликвидировать достаточное число высокопоставленных политиков и военных, то в Тегеране наступит паралич системы управления. Такое действительно возможно, однако очевидно, что у Вашингтона нет внятного ответа на вопрос — а что дальше?
Когда 23 года назад США планировали поменять режим в Ираке, у них было понимание, хотя и весьма условное, кто сможет возглавить страну после. Сейчас, насколько можно судить, такого понимания нет — именно поэтому Штаты добиваются «коллапса режима», а не его смены. Вероятно, Трамп полагает, что такое развитие ситуации позволит США не увязнуть в иранской внутренней политике на долгие годы. Если ты приводишь к власти новое правительство, то делишь с ним ответственность за дальнейшее развитие ситуации. Если ты просто уничтожаешь режим, то как будто бы всё, что будет дальше, — уже не твоя забота. Это убеждение, конечно же, иллюзорно, так как хаос в Иране дестабилизирует весь Ближний Восток и создаст колоссальные проблемы для мировой экономики. Однако в краткосрочной перспективе Трамп сможет в очередной раз объявить себя победителем.
Этот сценарий не считается чем-то невероятным, однако он потребует от США некоторого времени и усилий, что подводит ко второму сценарию. И он кажется не менее вероятным — долгосрочная асимметричная война, в которой Иран будет пытаться сделать всё, чтобы превратить победу США в victoria pyrrhica, то есть, проще говоря, делать издержки продолжения конфликта максимально высокими. Очевидно, что ключевым инструментом для Ирана в нынешней ситуации станет давление на международную нефтегазовую логистику в Ормузском проливе — и уже сейчас Тегеран предпринимает первые шаги в этом направлении. Как минимум один танкер уже затоплен, порядка 150 судов встали на якорь перед проливом. Мировые цены на нефть в определенный момент выросли примерно до $80 за баррель. Затем стоимость опустилась приблизительно до $77–78.
Дальнейший скачок цен на нефть будет крайне болезнен для США и, скорее всего, приведет к инфляционному шоку. Именно на это и рассчитывают в Тегеране: западный электорат крайне чувствителен к колебаниям цен, и достаточно быстро Трамп столкнется с растущим политическим давлением в Вашингтоне. Его на американского президента будут оказывать и ближневосточные союзники США, которые, несмотря на свои попытки частично дистанцироваться от конфликта, всё равно оказались под ударом.
В этой ситуации у Трампа будет опция снова сесть за стол переговоров с Тегераном, согласиться на условия, которые обсуждались ранее, и опять же объявить себя победителем, заявив, что Тегеран пошел на сделку только по итогам военных усилий со стороны США.
Пока реализация этого сценария представляется наиболее вероятной. В его пользу говорят значительная стратегическая глубина Ирана, который, скорее всего, сможет достаточно долго выдерживать удары США, и шаткость внутриполитических позиций Трампа. При этом после нападения на Иран ни один политик Глобального Юга не станет доверять Вашингтону. Поэтому геополитическое уравнение сильно не изменится — за тем исключением, что у Ирана появится еще больше стимулов всё же попытаться получить ядерное оружие.
Третий сценарий — демократизация Ирана по западной модели. Этот вариант считается совершенно невероятным, но как будто бы всерьез существует в головах определенной части прогрессивной общественности и политиков.
К примеру, председатель Еврокомисии Урсула фон дер Ляйен написала, что «с уходом Хаменеи у народа Ирана появляется новая надежда». Ее поддержала Кая Каллас, верховный представитель ЕС по иностранным делам, отметившая, что «открыт путь к другому Ирану, тому, в формировании которого его народ сможет получить больше свободы».
Ни на секунду не сомневаясь в искренности их слов и не рассматривая предположение, что они не хотят просто лишний раз злить Трампа, нельзя не отметить, что против этого сценария говорят как исторические данные, так и современные политические исследования.
Идея, что со смертью «тирана» ситуация в стране сразу меняется, настойчиво продвигается кинематографом и развлекательной литературой. Эта удобная и понятная мысль — мы всегда склонны персонифицировать политические институты и считать, что в ситуации виноваты конкретные люди. Мысль, что так устроена социально-политическая система в целом и смена основной фигуры ничего не изменит, крайне неприятна, и ее очень сложно продать аудитории. Однако данные говорят сами за себя: этот подход просто не работает. Устранение лидеров не приводит к политическим трансформациям, особенно если речь идет о политических системах со столь явными элементами теократии.
Автор — научный сотрудник Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ, старший преподаватель Финансового университета
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
