Кино без границ
Не утихают обсуждения инициативы Министерства культуры о повышении стоимости прокатного удостоверения для иностранных картин с 3,5 тыс. до 5 млн рублей. Цель чиновников — ограничить в наших кинотеатрах количество западных фильмов и расчистить площадку для отечественных картин. Но многие представители киноиндустрии не верят, что такие меры принесут результат.
На самом деле в том, чтобы брать с иностранных лент 5 млн за выход на российский рынок, нет ничего нереального, но следует учитывать два обстоятельства. Во-первых, не факт, что в результате такой стоимости «входного билета» на наших экранах станет больше высокохудожественных фильмов — такие деньги смогут заплатить лишь те прокатчики, которые предлагают массовую продукцию. Следовательно, зарубежное авторское кино мы, скорее всего, не увидим — такую сумму его прокатчики заплатить не смогут. И во-вторых (и это главное!), если мы ограничим показ зарубежного кино, то нам нужно иметь серьезные предложения для кинотеатров со стороны российских производителей. А с этим у нас проблемы.
Что такое 5 млн рублей? Съемки одной картины стоят 200–250 млн. На вырученные средства можно будет снять всего пять российских картин. Не так уж много. А ведь для нормального функционирования киносети нужен серьезный репертуар, нам необходимо наращивать собственное кинопроизводство. Когда французы для защиты своих лент в прокате вводили ограничительные меры, то они производили до 200 картин в год. Немцы, пытаясь увеличить долю немецкого кино в прокате, производили до 170 лент. Мы находимся в куда менее выигрышной ситуации: в России сейчас снимают около 100 фильмов. И непродуманными действиями мы рискуем нанести серьезный удар по индустрии.
Доходы от продажи билетов делятся в следующей пропорции: половину получают владельцы кинотеатров, 15% — дистрибьюторы и 35% — производители. Следовательно, создатели российского фильма должны заработать втрое больше, чем составил производственный и маркетинговый бюджеты, чтобы хотя бы выйти в нули, окупить затраты.
Допустим, если вы сняли картину за 100 млн, то в прокате ей надо собрать минимум 300 млн. Это очень трудная задача. Кстати, именно потому, что владельцы кинотеатров получали половину, количество залов у нас увеличилось почти до 3,5 тыс. (а ведь в 2000 году их было всего 150). И деньги на их создание были заработаны в основном на прокате американского кино.
Важно понимать, что государство не вкладывало в развитие киносетей ни копейки. Речь не идет о кинозалах в малых городах — это новая программа, она только заработала. Минкультуры, безусловно, правильно делает, что поощряет развитие киносети в глубинке. Но по понятным причинам там о большой доходности говорить, конечно, не приходится. Поэтому с точки зрения развития индустрии кинопроката в целом важнее большие кинотеатральные сети, которые приносят основной доход всем участникам кинопроцесса.
Есть мнение, что сегодня в России много кинозалов, нужно ограничить их количество, равно как и количество сеансов. Я же говорю: нам по-прежнему не хватает кинозалов. Во Франции, где намного меньше жителей, чем в России, мест кинопоказа больше — шесть с лишним тысяч. Поэтому, вводя какие-либо ограничительные меры, нам нужно найти такой подход, при котором мы по-прежнему будем стимулировать частников на строительство кинозалов. Ведь у нас в стране огромное количество населенных пунктов, где современных кинотеатров нет вовсе.
Можно, конечно, возразить: даже имеющиеся кинотеатры пустуют! Но пустуют они в том числе и потому, что у нас производится мало российских фильмов. А из того, что выходит, по-настоящему привлекательных картин для широкого зрителя — вообще единицы. Чтобы было хотя бы 10 заметных проектов, нужно снимать гораздо больше, чем сейчас. Так происходит во всем мире. Мы знаем 20–25 картин, которые производит американская киноиндустрия, но всего в год они создают до 400 лент.
Резюмируя вышесказанное, можно подытожить, что вводить те или иные ограничения нужно лишь с учетом всей экономической картины киноиндустрии, а она на сегодняшней день «голосует» не в пользу резкого повышения прокатной пошлины.
Автор — театровед, художественный руководитель Театра мюзикла, специальный представитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
