Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Испанские причуды на Волхонке

Пушкинский музей поддержал диалог Сальвадора Дали с Франсиско Гойей
0
Испанские причуды на Волхонке
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Бедняков
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

ГМИИ имени Пушкина начал 2017 год с громкого проекта «Капричос». Гойя и Дали». Выставка 82 офортов не только представляет графику великих художников, но и раскрывает суть сюрреализма — преображение реальных персонажей в фантасмагоричные «сновидческие» образы.

Графическую серию «Капричос» Франсиско Гойя создал в 1799 году. А почти два века спустя, в 1977-м, Сальвадор Дали иронично ее переосмыслил: каждое изображение (в оригинале — монохромное) раскрасил, дополнил новыми объектами, усилив причудливость мизансцен (Los Caprichos в переводе с испанского — причуды) и наполнив сюжеты фрейдистскими подтекстами.

Помимо этого, Дали поменял названия, вступив в диалог с Гойей. Так, например, оригинальное изображение осла-учителя и слушающего его осленка имеет подпись: «Может, ученик умнее?». «Да», — отвечает Дали в своей работе и представляет всю сцену как сон загадочного персонажа, нависающего над фигурами животных. 

Испанский живописец конца XVIII — начала XIX века создавал свой цикл как злую сатиру на современное ему общество. Среди уродливых персонажей «Капричос» — инквизиторы, псевдолекари, светские бездельники, а также всевозможная нечисть (что и дало основание идеологам сюрреализма считать Гойю «своим»)… Дали же снижает обличительный пафос и постмодернистски обыгрывает исходные образы, порой добавляя пикантности или рассыпая по композиции свои фирменные мотивы, например подпорки и растекающиеся часы.

Испанские причуды на Волхонке​​​​​​​​​​​​​​

«Какая жертва!» — восклицает Гойя, изображая горбатого старика рядом с юной невестой. «Какие чудные вишенки!» — подписывает свою вариацию Дали. Мастер до конца своей жизни оставался озорником. Но эти вольности вкупе с поп-артовскими цветами (розовый, желтый, голубой) и отсылками к собственным работам помогают посмотреть на классическую серию Гойи свежим взглядом — и понять, что актуальность ее за два века ничуть не уменьшилась. Общество то же, и пороки его те же, даже если рассказ о них превращается в книжку-раскраску, а зрителю предлагают поиграть в «найди 10 отличий».

В каком-то смысле Дали выступает здесь популяризатором классики, облегчая зрителю восприятие непростых метафор. Организаторы выставки идут следом, снабжая каждый лист «Капричос» переводом пояснений Гойи — он написал их специально для испанского короля, который поначалу не понял смысла офортов. Кроме того, было решено экспонировать не 80 листов каждого цикла, а сорок один.

— 160 офортов — много, их было бы тяжело смотреть, — рассказал «Известиям» Борис Фридман, куратор выставки и владелец «Капричос» Дали. — Но если у зрителя есть желание изучить всю серию, то можно воспользоваться экраном, на котором отображаются все работы с переводами названий.

Знатокам живописи оба варианта «Капричос» хорошо известны — в Москве они экспонировались (пусть и не полностью) неоднократно. Но Пушкинский музей предпринял попытку по-новому взглянуть на творчество Гойи и подчеркнуть его литературную сторону, вписав этот проект в цикл выставок livre d'artiste, которые в последние годы проходят в ГМИИ с завидной регулярностью.

Прямой эфир