Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Борис Минц: «Нужно привнести наше искусство в арт-пространство Запада»

Основатель Музея русского импрессионизма — о продвижении российских художников, недостатках законодательства и претензиях меценатов к государственным галереям
0
Борис Минц: «Нужно привнести наше искусство в арт-пространство Запада»
Фото: РИА НОВОСТИ/ Валерий Мельников
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Болгария познакомится с русским импрессионизмом. Одноименный музей, открытый четыре месяца назад, покажет свою коллекцию в Национальной художественной галерее Софии. Обозреватель «Известий» расспросил основателя музея Бориса Минца о задачах и проблемах частных музеев в России.

— С какой целью экспозиция отправляется на Балканы?

— Мы хотим привнести наше искусство в арт-пространство Запада. Чтобы об этом писала мировая пресса. Считаю, что творчество наших художников этого направления недооценено и оно нигде и никогда в таком объеме, как у нас, не показывалось.

Мы утверждаем, что русский импрессионизм — это значимое течение, просто об этом мало кто знает. После выставки в национальной галерее Софии покажем наше собрание в Любляне. Договоренность со Словенией уже есть.

— А зарубежное искусство в Москве планируете показывать?

— Мы собираемся сделать выставку армянских художников-импрессионистов. Это совместный проект с Национальной галереей Армении. Я с ними уже два года веду дискуссию, говорю: «У вас фантастический Сарьян и другие художники, а вы ничего не показываете!» Сарьян — мастер высочайшего уровня.

— Когда состоится эта выставка?

— Надеюсь, что весной.

— Как оцениваете первые месяцы работы музея?

— Позитивно. Нас за первый месяц посетили более 20 тыс. человек.

— Чем объясняете такой успех, помимо качества самого собрания?

— Отношение публики к живописи стало другим. Активность наших великих музеев — Третьяковки и Пушкинского — позитивно влияет на весь фон. В последнее время они поменяли стратегию, ведут более активную и современную деятельность. Сыграл свою роль и приезд президента на выставку Серова. Люди обращают на это внимание: раз Владимир Путин пошел в музей, значит, и мне надо сходить.

— Раньше эти институции не так эффективно использовали свои ресурсы?

— Не помню, чтобы до выставки Серова столь масштабно демонстрировали творчество русского художника первого уровня с такой фундаментальной базовой идеей. Фактически Третьяковка показала людей конца XIX – начала XX века в портретах.

— Что, на ваш взгляд, можно улучшить в работе крупнейших государственных музеев?

— Политику в отношении частных жертвователей. На Западе у музеев есть попечительские советы, которые собирают деньги в фонд. Попечители принимают решение, что покупать, как покупать и почему. А у нас? Дайте денег, а мы сами умные, мы решим. Хорошо, решайте. Только денег таких не дадим. 

— У того же Пушкинского музея очень представительный попечительский совет...

— Главный вопрос — сколько они денег собирают. Поведение меценатов зависит от того, как построена система управления и принятие решений. Не слышал, чтобы кто-то собрал фонд хотя бы в $20–30 млн. А без этого крупные приобретения невозможны.

Когда на аукционе продавалось «Парижское кафе» Ильи Репина, я хотел купить его, поставил лимит в $3,5 млн. Но не успел ни разу руку поднять — полотно мгновенно улетело за $12 млн в лондонскую частную коллекцию. 

А если был бы заказ от той же Третьяковки, мы бы с коллегами по $2 млн дали и картина висела бы там с надписью, что приобретена она благодаря таким-то лицам.

— У вас в музее проходит выставка Валерия Кошлякова. Это — тоже продвижение русского искусства?

— Конечно. Наша задача — показывать выдающихся русских художников, наших современников. И в дальнейшем обязательно будут аналогичные проекты. 

— Можете назвать конкретные фамилии?

— Нет.

— Инсталляции Кошлякова были сделаны непосредственно под пространство музея. Что будет с ними после закрытия выставки?

— Покажем их на Венецианской биеннале. На нас уже вышли коллеги из Венеции. Инсталляции либо перевезем, либо он сделает точно такие же прямо там. У Кошлякова в голове всё это есть, и он очень быстро работает.

— С какими проблемами вы столкнулись при организации экспозиций на Западе?

— Проблема одна: наше государство пока нелояльно к частному музею. Государственные музеи бесплатно отправляют работы на зарубежные выставки, а мы должны за это платить. К сожалению, закон допускает различные интерпретации.

В рамках одной из них вывоз музейной коллекции, которую мы хотим экспонировать в Софии, стоит около 20 млн рублей. А в Конституции написано, что законы не могут иметь различную правоприменительную практику в зависимости от формы собственности, если мы осуществляем одну и ту же деятельность. 

— Будете платить?

— Нет, конечно! Наши юристы убеждены, что согласно этому же закону достаточно заплатить около миллиона. Понимаю, что Минкультуры необходимы средства... Но я истратил десятки миллионов долларов, чтобы построить и заполнить музей. Содержу его, 17 лет собираю коллекцию. Разве этого мало?

— Будете делать какие-то шаги в публичном поле?

— Зачем? Я же не Жириновский. Пытаюсь работать с конкретными людьми, от которых всё зависит, убеждать их, что это неправильно.

— В Центре Помпиду сейчас демонстрируется масштабная коллекция русского искусства. Работы из вашего собрания там есть?

— Да. Для французов это достаточно неожиданная выставка. Огромный серьезный проект. Там есть 2–3 десятка выдающихся вещей, в том числе работы Кошлякова, Михаила Рогинского, Оскара Рабина...

Но есть вещи, которые я не воспринимаю. Один художник пишет про себя: «Я всегда рисовал хуже всех». Так это видно, что он рисовать не умеет! Хороших художников мало, а дилеров много, «бабки» зарабатывать хочется. Это маркетинг, к искусству он не имеет вообще никакого отношения.

— Цены на концептуальное искусство перегреты?

— С моей точки зрения — да, это всё умрет. Но люди уже заплатили деньги и дешевле продавать пока не хотят.

— Чем же всё закончится?

— Будет новый Ренессанс. До эпохи Возрождения было то же ощущение: всё, никаких идей нет! А потом оказалось, что новых идей полно. Однажды случится толчок и начнется совершенно новая жизнь.

Справка «Известий»

Борис Минц — предприниматель, общественный деятель и меценат, председатель совета директоров инвестиционной компании O1 Group. В 2016 году открыл в Москве Музей русского импрессионизма, в который передал часть своей коллекции живописи.

Прямой эфир