Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Великий русский писатель абхазского происхождения

Умер Фазиль Искандер. Светлый, добрый, немного наивный человек. Он боролся со злом юмором, он считал, что только совесть может объединить людей
0
Великий русский писатель абхазского происхождения
Фото: ТАСС/Валентин Кузьмин
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Умер Фазиль Искандер. Светлый, добрый, немного наивный человек. Он боролся со злом юмором, он не вступал в конфликты, он считал, что только совесть может объединить людей, потому что все религии обращены к совести. 

Он родился 87 лет назад в Сухуми. Его отец был персом, мать — абхазкой. В доме говорили по-абхазски, думали по-абхазски, рассказывали детям сказки на абхазском языке. Но — вот парадокс — Фазиль Искандер стал именно русским писателем.

Он вошел в литературу повестью «Созвездие Козлотура», опубликованной в 1966 году в «Новом мире», в которой невероятно смело и современно написал о современности. 

— Удивление от его книг состояло в необычайной свободе, с которой это было написано, и ощущении того, что в пересчете на маленького человека счастья в маленькой Абхазии было больше, чем оставалось его для большой страны, — говорит писатель Леонид Костюков.

Для нашей литературы он стал кем-то вроде Фолкнера, который ввел в большую литературу не округ Йокнапатоф, а новый литературный материк — Абхазию. О ней мы узнали благодаря плутовскому роману «Сандро из Чегема». Но даже чаще, чем русским Фолкнером, зарубежные критики называли его русским Марком Твеном. Они действительно похожи. В текстах Твена и Искандера, рассказанных от первого лица, с особой доверительностью и юмором, на первый план выходит не «что» и даже не «как», а личность рассказчика: Гека Финна, или пьющего человека Сандро из Чегема, или, к примеру, мальчика Чика. 

Мальчик Чик говорил, что, как сливки в молоке, любит юмор в языке. Умея смотреть на происходящее с большой долей отстраненности, Искандер подмечал неожиданное в обыденном. «Единственная особенность москвичей, которая до сих пор осталась мной неразгаданной, — это их постоянный, таинственный интерес к погоде» — эта цитата писателя стала мемом своего времени.  

Литературные коллеги говорят об Искандере как о человеке не от мира сего. 

— Он не входил в споры, не давал жестких оценок. Иногда казалось, что делает вид, что не замечает конфликта, но нет, потом я убеждался, что он действительно не замечал, — вспоминает писатель Анатолий Курчаткин. — Он казался мне рыбой. Рыбой, плавающей в воздушной среде. Он плавал, не замечал, что происходит вокруг, потому что был непрерывно погружен в творческое состояние и в свою внутреннюю жизнь. 

Из прочих человеческих качеств Искандер больше всего ценил совесть. 

— Я полагаю, что всех объединить может только совесть. Совесть как высшую ценность определяют все главные религии человека. Я думаю, с обостренной совестью жить сложнее, но та же обостренная совесть облегчает жизнь и помогает выжить, — говорил писатель. Говорил давно. В последнее время он много болел, не давал интервью и даже ничего не писал. 

Молчание — едва ли не самое страшное испытание для пишущего человека. Но, как верно подметила поэт Марина Кудимова, молчание писателей мирового уровня — это весомая единица, вполне сопоставимая с их произведениями. 

И не случайно ведь в прошлом году, когда Нобелевский комитет назвал имя лауреата по литературе, в пабликах многих литераторов и читателей появилась фотография похожего на Омара Шарифа красивого, кудрявого, темнокожего человека с горящими глазами. Человека, верящего в совесть, человека, умеющего жить «внутренней целесообразностью» и призывавшего в своих последних выступлениях соблюдать эту целесообразность, не боясь неожиданных ударов. 

Так случилось, что писатели как-то хором, одновременно и к неожиданности для самих себя, вдруг поняли, что из ныне живущих русскоязычных писателей высшей литературной награды достоин именно он — замолчавший, теперь уже навсегда, писатель Фазиль Искандер. 

Фарид Нагим, писатель

Писатель не умирает... Впорхнула в вечность бабочка, за которой гонялся щенок и впустую лязгал зубами. У Фазиля Искандера бабочка не летала и не порхала, она — мерцала! Навсегда запомнилось, например, чувство ожога, которое испытал подросток, прикоснувшись ногой к оголенному колену подружки своей старшей сестры... Ожог казался таким явным, что мальчик закатал штанину, чтобы посмотреть, нет ли там красного пятна... Красота мерцает в моей душе, и чувства тонко жгут. 

Комментарии
Прямой эфир