Выступление официального представителя Госдепартамента США М. Тонера по поводу инцидента со сбитым турецкими военными российским бомбардировщиком Су-24 вызвало краткий, но сильный комментарий официального представителя МИД РФ М.В. Захаровой: «Запомните эти слова. Навсегда запомните. И я не забуду никогда. Обещаю».
Если мне не изменяет память, старожилы не припомнят такого в богатой и разнообразной мировой дипломатической практике. В общении — во всяком случае публичном — дипломатических ведомств великих держав прецедента точно не было.
Тонер — а с ним и американская дипломатия, поскольку официальный представитель не от себя говорит, но выражает точку зрения своего ведомства, — попали в категорию неудобозабываемых благодаря следующим высказываниям официального представителя. Когда речь зашла о судьбе русского пилота, успешно катапультировавшегося со сбитого самолета, но попавшего в жестокую расправу племени туркоманов, Тонер сообщил: «Знаете, если эти туркмены попали под российские удары, у них есть право защищать себя». На вопрос корреспондентки «И у них есть право стрелять по летчикам, спускающимся на парашютах?» последовал ответ: «У нас нет полного понимания того, что произошло сегодня. Я уже об этом говорил и могу продолжать повторять это весь день… Легко делать скоропалительные выводы, произносить лозунги и выступать с заявлениями после такого события…».
Рассуждать о праве племен на линчевание сбитого летчика вообще некрасиво, но если бы Тонер был частным лицом и не представлял собою американскую дипломатию, можно было бы не обращать внимания на его речи. Мало ли что говорят хоть в тех же социальных сетях — на фоне того, что несут там, М. Тонер выглядит еще довольно умеренным. Какой-нибудь М.Ю. Ганопольский покруче будет.
Но поскольку он — не частное лицо, публика вправе была ожидать от него минимальной компетентности в разбираемом вопросе. В частности, знания основополагающих конвенций, трактующих законы и обычаи войны. Ибо здесь случай, прямо предусмотренный Дополнительным протоколом к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов. «Статья 42. Лица на борту летательных аппаратов. 1. Ни одно лицо, покидающее на парашюте летательный аппарат, терпящий бедствие, не подвергается нападению в течение своего спуска на землю; 2. Лицу, покинувшему на парашюте летательный аппарат, терпящий бедствие, по приземлении на территории, контролируемой противной стороной, предоставляется возможность сдаться в плен до того, как оно станет объектом нападения, если не становится очевидным, что оно совершает враждебное действие».
Мало того что незнание международных документов есть явный признак полного служебного несоответствия. Норма, изложенная в ст. 42 Протокола № 1, появилась по итогам Второй мировой войны и отражала в первую очередь как раз американские интересы. Именно англо-американские летчики, совершавшие в 1944–1945 годах массированные бомбардировки Германии, будучи сбитыми над территорией рейха, зачастую подвергались суду Линча. Перефразируя Тонера: «Знаете, если эти немцы попали под удары англо-американских ВВС, у них есть право защищать себя» — вот они это право и реализовывали.
Но и весь послевоенный период — вплоть до сего дня — массированные авиаудары («ковровые, а равно гуманитарные бомбардировки», «вбомбить в каменный век») являются очень важной частью стратегии США по продвижению демократии на всем земном шаре. Подвергать сомнению тезис о недопустимости суда Линча над сбитыми пилотами для человека, призванного выражать и отстаивать американские интересы, — по меньшей мере неосмотрительно. В мире неспокойно, и кто знает, где завтра собьют пилота ВВС США.
Опять же такие выражения, как «открытое правительство», PR (public relations), «мягкая сила», — все они придуманы в Америке и предполагают некоторую изощренность в донесении позиции американского правительства до широкой публики. Какую изощренность являет в своей деятельности Госдеп — мы видели. В самом деле неудобозабываемо.
Ни о чем таком официальный представитель Госдепартамента США не думал — для этого нужно иметь глубоко sophisticated думалку, позволяющую просчитывать хотя бы на ход вперед. Могло бы выручить автоматическое начетничество, при котором специалист в какой-либо области, будучи разбуженным посреди ночи, четко отбарабанивает профессиональные истины, затверженные им, как «Отче наш», — но это, похоже, чем более, тем далее становится делом прошлого. На смену компетентности теперь пришли компетенции. А разница между ними, как между Государем и милостивым государем.
Так что Псаки и Тонер интересны не только в смысле американской внешней политики. Они — продукт современной системы образования. Как говорят — самой передовой в мире. Во всяком случае — системы, являющейся путеводной звездой для наших реформаторов.
