Андрей Каргинов: «На первом этапе у меня была температура 39,4» | Статьи

37-летний российский автогонщик Андрей Каргинов на последнем этапе вырвал победу у голландского экипажа Жерара де Роя из Iveco. После двух недель тяжелейшей погони россиянин настиг и обошел соперника перед последним этапом. Однако на заключительном спецучастке один из внедорожников допустил ошибку и заблокировал трассу.

Де Рой ДТП объехал, в то время как Каргинов и подоспевший экипаж Эдуарда Николаева решили помочь пострадавшему, потеряв порядка пяти минут. На финише в ходе длительного совещания арбитры решили компенсировать россиянам время и признать Каргинова победителем «Дакара-2014».

— У нас самая сильная команда, самые преданные болельщики, самые замечательные спонсоры, — отметил Каргинов. — Когда осознаешь это всё, то не остается другого выбора, кроме как побеждать. По ходу второй половины «Дакара» я понимал, что раз у меня начало получаться лучше, чем у других ребят, то именно на мне лежит ответственность за результат, а они будут мне помогать.

— Расскажите, что произошло с китайским внедорожником на последнем этапе?

Ехали по спецучастку, был ориентировочно 100-й км, где-то две трети заезда. Была узкая извилистая горная дорога с закрытыми поворотами. В один момент нам навстречу выбежал спортсмен и стал махать руками. Мы поняли: что-то случилось, и сбавили скорость. Когда подъехали, увидели, что поперек дороги лежит перевернутый джип. Может быть, и реально было объехать, как это сделал де Рой. Левым колесом он проехал над пропастью, а правым — по джипу, задев его маленько. Но мы не стали так делать. Есть спортивная этика. Если не мы поможем, то кто? Зачем нам уподобляться другим? Мы вышли, попробовали помочь — перевернуть автомобиль вручную вшестером. Подъехал еще «КамАЗ» Эдуарда Николаева. Вручную не получилось, стала скапливаться пробка — машин 10–15. Тогда мы достали веревку, зацепили машину и поставили на колеса, после чего отодвинули в сторону.

— Вы понимали, что если не вернут время, то вы можете подвести команду и потерять победу?

— У нас заранее всё было обговорено. Мы команда с многолетним опытом, многолетней репутацией. Так что если встанет вопрос, что делать, то нельзя портить мнение о нашем коллективе.

— Когда узнали, что вам компенсировали время?

— После финиша спецучастка у нас еще был длинный лиазон (расстояние между спецучастками, которое экипажи проходят своим ходом. — «Известия»). Мы сообщили нашему руководству, из-за чего потеряли время. Они были не в курсе и считали, что мы или колесо проткнули или еще что-то по нашей вине случилось. Как только мы всё рассказали, руководство тут же обратилось к руководителям гонки, написало соответствующую бумагу. Всё это проверили. К тому же, когда мы ставили джип на колеса, всё это снимал организаторский вертолет. Всё было четко зафиксировано. По ходу движения в закрытый парк сообщили, что время нам вернули.

— Какие эмоции испытали, узнав о победе?

— В этот раз так вышло у организаторов, что на финише не было ни болельщиков, ни наших ребят. Как-то скомканно всё прошло, быстро. Плюс этот случай с перевернутым джипом, а затем длинный перегон. Только в закрытом парке после проверки грузовика на техническое соответствие думали расслабиться чуть-чуть. Но тут организаторы вызывали нас по поводу перевернутого джипа. Де Рой написал претензию: почему мы поставили джип, а не проехали мимо, как это сделал он. Он был против, чтобы нам возвращали время. Но организаторы, выслушав всех участников, кто присутствовал при оказании помощи джипу, приняли решение, что мы всё сделали правильно. Конечно, я счастлив. Это главное событие в моей жизни.

— Говорят, что у вас был тепловой удар…

— На первом этапе утром почувствовал недомогание, поднялась температура. Выпил антибиотики — думали, что поможет. Но когда я стартовал на втором спецучастке, то меня приходилось растаявшим льдом поливать. Недомогание было очень сильное. Когда я приехал на бивуак, то еле вылез из кабины. Меня отвезли сразу к врачам, температура была 39,4. Сделали снимок, оказался острый бронхит. Меня тут же повезли в госпиталь с мигалками, и дальнейшее участие было под большим вопросом. Но мы смогли убедить врачей, что большого риска нет. Мне сделали огромное количество капельниц, ночью я вернулся на бивуак уже в более-менее хорошем состоянии, стал намного живее. Когда меня только привезли в больницу, я шевелиться мог с трудом.

— Какой этап был самым трудным?

— Пятый. Там, где организаторы гнали нас по бездорожью, отправили просто курсом, строго по которому надо было идти 18 км, не отклоняясь ни вправо, ни влево. Бездорожье такое, что едешь на скорости 20 км/ч вверх-вниз. При этом встречаются канавы, ямы. Ты их стараешься объехать, но нужно держаться курса, а иначе не попадешь на точку. Многие экипажи потеряли время, а наш и экипаж Дмитрия Сотникова благодаря штурманам быстро попали в точку, которая располагалась в радиусе километра. Де Рой не сразу попал. Вот этот день запомнился.

— Когда уступали де Рою 40 минут, гнали вовсю?

— Нет, мы ни в какой ситуации так не едем. Ехать «на ушах», убить машину и покалечить экипаж непозволительно. Просто в такой момент стало больше собранности. Я думаю, у каждого человека есть потенциал, который в какой-то момент раскрывается. Видимо, он во мне и проснулся.