Ведущие мировые СМИ сейчас, в конце декабря, подводят итоги уходящего года и публикуют рейтинги самых влиятельных людей планеты. Эдвард Сноуден, который получил в России убежище сроком на один год, возглавил такие рейтинги сразу в нескольких изданиях: в английской газете The Guardian, в американском влиятельном журнале Foreign Policy. Он также стал «человеком года» по опросам мнения зрителей телеканала Euronews.
Рейтинг Foreign Policy крайне любопытен: в первой десятке «самых влиятельных мыслителей мира» легко заметить имена и других людей, о которых мы не раз слышали в связи со скандальной практикой спецслужб США по сбору личных данных интернет-пользователей.
Объявление рейтингов совпало по времени с публикацией в газете Folha de San Paulo очередного открытого письма Сноудена. В своем обращении к бразильскому народу «герой года» пишет, что сможет предоставить местным спецслужбам детальные данные о прослушке телефона президента Бразилии Дилмы Русеф, но только в том случае, если ему будет разрешено постоянное убежище в какой-нибудь стране. Вслед за этой публикацией со ссылкой на «неназванный источник» в правительстве Бразилии в той же газете появились сообщения о том, что местные власти не заинтересованы в борьбе с распространением программ, собирающих личные данные пользователей.
Очередная попытка экс-сотрудника АНБ найти новое место жительства потерпела неудачу.
Кроме реальных политических скандалов 2013 года, спровоцированных нашим героем, этот год примечателен присутствием фигуры «разоблачителя» в популярной культуре. Сноуден пока удостоился в основном комиксов, карикатур и многочисленных сплетен, а вот имя другого «выбалтывателя», Джулиана Ассанжа, в этом году оказалось связано с кинематографом. О создателе WikiLeaks был снят художественный фильм, а сам Ассанж спродюсировал фильм документальный.
Голливудская «Пятая власть» с Бенедиктом Камбербэтчем в главной роли провалилась в прокате, не сумев вернуть даже средств, затраченных на ее производство. Но Ассанж еще задолго до премьеры заявил, что фильм этот основан на «лживой книге», которая ставит своей целью его опорочить, и, надо сказать, он не совсем лукавил — «Пятая власть» действительно получилась абсолютно антиассанжевским фильмом.
Но примерно в одно время с выходом на большие экраны «Пятой власти» узник эквадорского посольства в Лондоне выпустил и свой собственный документальный фильм о WikiLeaks — «Медиастан». В этой картине команда журналистов, дружественных Ассанжу, колесит по всей Средней Азии и пытается найти редакторов или издателей местных СМИ, готовых взять на себя публикацию обширной подборки дипломатических документов США, касающихся положения дел в той или иной стране. На пленку сняты как раз интервью с местными журналистами. Результат этих попыток неутешителен — даже те, кто сначала заявлял о своей готовности публиковать материалы WikiLeaks, либо передумали, либо опубликовали совсем немногое.
Документальный фильм завершается двумя интервью с главным редактором The Guardian Аланом Расбриджером и Биллом Келлером, который на момент съемок фильма возглавлял The New York Times. Эти маститые акулы пера, принимавшие активное участие в публикации первых материалов WikiLeaks, рассуждают о сложностях публикации таких документов примерно в тех же выражениях, что и журналисты Средней Азии. Нестабильность политической ситуации, слишком решительным СМИ угрожают крупные иски от задетых компаний, традиционные газеты и журналы теряют аудиторию.
Впрочем, Ассанж столкнулся с довольно определенными трудностями при реализации своих замыслов. Его изначальная идея — создать сайт, куда информаторы смогут выгружать провокационные документы, чтобы читатели самостоятельно знакомились с ними — провалилась. Между читателем и «разоблачителями» действительно требуется посредник-интерпретатор.
«Медиастан» безжалостно фиксирует провал и той идеи, что в качестве таких интерпретаторов способны выступить журналисты.
Наряду с разорением печатной прессы и поисками новых журналистских форматов этот дефицит посредников, коими и должны быть по определению медиа, можно расценить как еще один симптом кризиса современной модели СМИ. И, кто знает, возможно, что тот, кто берется разгребать необъятные материалы WikiLeaks, в конечном итоге действительно берет на себя решение гораздо более масштабной задачи — задачи по переформатированию отношений между современным СМИ, правительством, бизнесом и обществом. Но для этого нужен особый тип СМИ — с крепким тылом, который позволит устоять, когда сильные мира сего пойдут войной на смельчаков.
Для этого нужен особый тип журналиста — он должен быть не только хорошо знаком с контекстом описываемых событий, но и для себя лично видеть в этой работе высокий смысл. И для этого требуется время.
А до тех пор, пока реальная «пятая власть» обретет осязаемую форму, «разоблачители» представляют собой скорее головную боль, чем ценный источник информации для правительств тех стран, где они пребывают. Равно как и материалы, ими раздобытые, представляют в основном головную боль для тех, кто хочет их опубликовать.
Дела Сноудена приводят к переоценке роли современной журналистики, а ему самому они обеспечивают лидерство в рейтингах людей, изменивших нашу способность думать. Но нельзя исключить, что и страна, которая возьмется приютить Сноудена или Ассанжа, в итоге неминуемо попадет в первые строки глобального рейтинга стран, способных влиять на мир.
Рейтинга тех немногих государств нашего времени, кто обладает полным моральным правом рассуждать о том, что допустимо с точки зрения защиты общественных интересов.
А последний рейтинг Foreign Policy с большим числом фигур, так или иначе связанных с защитой тайны частной жизни, — очевидный сигнал в духе «не можешь предотвратить — возглавь». Что бы пока ни говорили официальные лица США, «номер два» в этом списке «глобальных мыслителей мира», директор АНБ Кит Александер в марте уходит в отставку, а значит, после этого можно будет ожидать и изменения оценки поступка Сноудена.
И хотя Россия взяла паузу в деле Сноудена, наступающий год — удачное время для того, чтобы обратить это обстоятельство в свою пользу. Тем более что в году уходящем роль страны, отстаивающей в международной практике самостоятельное представление о том, что является морально допустимым, России вполне удавалась.
