Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Музыка моего детства доходила до ликующего идиотизма»

Перед петербургской премьерой симфонии «Зима священная 1949» Леонид Десятников встретился с поклонниками
0
«Музыка моего детства доходила до ликующего идиотизма»
фото: Игорь Захаркин
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

О том, что симфония Леонида Десятникова «Зима священная 1949» будет исполнена в Петербурге 18 октября, стало известно еще в марте. Эта новость сразу же вызвала среди поклонников автора бурный ажиотаж. Одно из центральных произведений культового отечественного композитора исполнялось считанные разы. Восемь лет назад в канадском городе Виннипеге симфонией дирижировал Андрей Борейко, после чего она была переработана.

— После исполнения в Канаде я понял, что партитура сильно перегружена, и сделал сто пятидесятую редакцию, — признался Десятников на встрече с поклонниками за день до петербургской премьеры.

Композитор принес с собой книгу, которая вдохновила его на создание сочинения. Stories for Boys and Girls 1949 года издания вобрала в себя все штампы советского официоза и на суконном английском языке описывала достопримечательности русской культуры, начиная с Пушкина и заканчивая Москвой, «столицей нашей Родины».

— Я называю этот язык basic Soviet English, — смеется Десятников. Основываясь на тексте, состоящем из идеологических клише, он пытается повторить то же самое музыкальными средствами. Идея кажется прозрачной, но Десятников не хочет, чтобы его произведение трактовалось однозначно.

— Я советский человек, рос в крупном индустриальном городе на северо-востоке Украины, инстинктивно противился ужасным вещам, которые меня окружали, но потом понял, что советская культура является частью моих плоти и крови, — утверждает композитор.

Леонид Десятников попытался уйти от разговора о политике, который естественным образом возник при упоминании сталинской эпохи.

— Официозная музыка, которая сопутствовала моему детству, вся без исключения была ликующей во что бы то ни стало. Это ликование доходило до идиотизма, до бреда. Радость, переливающаяся через край, является основным градусом советской официальной музыки, но это настроение также уводит нас в сторону от политики, — объяснил Леонид Десятников.

По его словам, симфония «Зима священная 1949» — это коктейль, в котором невозможно опознать состав и выделить отдельные ингредиенты. Кроме того, сегодня симфония воспринимается совсем не так, как в середине 90-х.

— Пятнадцать лет назад мне казалось, что сталинской эстетики уже нет, что она исчезла на наших глазах. Я пытался ее реконструировать, но вдруг понял, что материал этот абсолютно мертвый, и следующее поколение уже не поймет мои чувства, — предположил Десятников, тут же добавив:

— Мы живем в странной ситуации, когда вымышленный мир, послуживший моделью для моей фантасмагории, стал возвращаться.

На просьбу «Известий» уточнить свое ощущение, Леонид Десятников оговорился, что культура, описанная на языке basic Soviet English, скорее всего не вернется в первоначальном виде.

— Я убежден в том, что жизнь подражает искусству, а не наоборот, поэтому на реставрацию влияют даже те произведения искусства, которые негативно расположены к сталинизму. Например, повесть Сорокина «День опричника», которая варьирует тему повторяемого российского кошмара, вероятно, окажет влияние на окружающий нас мир, после чего мы будем жить под присмотром опричников с нанотехнологиями. Но это будет уже совершенно другая культура, — рассудил композитор.

Десятников также рассказал о своей грядущей премьере в «Ла Скала» — балете под названием Opera.

— Когда предлагается написать что-то для театра «Ла Скала», ты первым делом думаешь об опере. Поэтому, наверное, такое название, — объяснил композитор.

40-минутное сочинения для хореографа Алексея Ратманского родилось так же неожиданно, как и «Зима священная».

— Однажды я был в душе, и в моей голове случайным образом возникло слово «Метастазио». Наверное, до этого я говорил с кем-то об онкологии. Выйдя из ванны, я вспомнил, что у Стендаля есть книжка с жизнеописанием Моцарта, Гайдна и Метастазио. Там есть целая часть с цитатами из мемуаров Метастазио, где он объясняет строение барочной оперы и описывает разные типы ее арий. Это дало мне драматургию для работы — я понял, что нужно написать типичную барочную оперу по жесткой структуре, описанной Метастазио, и сделать ее балетом, — объяснил композитор. Премьера балета состоится 17 декабря.

В какой-то момент инициативу в беседе переняли представители Петербургской филармонии, которые очень живо отреагировали на критику Десятникова в адрес отечественных музыкальных институций. Композитор говорил о том, что вся репертуарная политика в России строится на популярных именах и названиях, а однообразие негативно влияет на развитие музыкального вкуса широкой аудитории.

— Вам не нравится вообще все, что происходит в городе? — поинтересовались работники филармонии.

— Я не вправе говорить на эту тему, поскольку привык слушать музыку дома, — ответил Десятников. — У меня нет никакой специальной аппаратуры, я пользуюсь обычным ноутбуком и наушниками, с их помощью отгораживаясь от всего мира. Репертуар концертных залов к моему выбору имеет опосредованное отношение, а главной причиной является то, что мне сложно воспринимать музыку в большом помещении. Ритуал концерта полностью потерял для меня смысл и прелесть — я ненавижу звуки кондиционера и мобильных телефонов, которые полностью все обессмысливают.

Тем не менее слушать жужжание софитов и трели мобильных телефонов на петербургской премьере «Зимы священной 1949» Леониду Десятникову все-таки пришлось.

Комментарии
Прямой эфир