Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

В «Гоголь-центре» сыграли в идиотов

В интерпретации Кирилла Серебренникова герои фильма Ларса фон Триера превращаются в радикальных художников-акционистов
0
В «Гоголь-центре» сыграли в идиотов
Фото предоставлено пресс-службой «Гоголь-центра»
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В «Гоголь-центре» наконец вышла главная премьера сезона — «Идиоты» Кирилла Серебренникова. Спектакль по мотивам фильма Ларса фон Триера стал второй частью задуманной кинотрилогии: первой была «Рокко и его братья» Висконти в интерпретации кинорежиссера Алексея Мизгирева, впереди — «Страх съедает душу» Фассбиндера в постановке Владислава Наставшева.

«Идиотов» ждали особенно — и потому что это первая постановка в «Гоголь-центре» самого Серебренникова, и потому что это самый провокационный материал трилогии. Скандальный фильм Ларса фон Триера рассказывает о коммуне молодых людей, которые притворяются умственно отсталыми. Они ищут в себе «внутреннего идиота», чтобы освободиться от общепринятых норм и правил, вернуться к естественности, и одновременно испытывают на прочность толерантность буржуазного мира. В результате эксперимент дает сбой: члены коммуны не готовы к радикальным поступкам, которых требует их главный идеолог, и расходятся по домам.

В пьесе Валерия Печейкина все гораздо жестче. Действие происходит в России, где с толерантностью большие проблемы, а нетерпимость общества сталкивается с упертостью русских мальчиков, в своем протесте готовых идти до конца. Один из них действительно сходит с ума, другой попадает за решетку, облив кислотой портрет Того-кто-принимает-законы, третий погибает.

Авторы спектакля стараются наступить на все больные мозоли общества. Они прошлись и по отечественной гомофобии, и по нынешней охоте на ведьм — в одной из сцен явно спародирован процесс над Pussy Riot. Тема сурового российского правосудия вообще проходит красной нитью, в обезьяннике по очереди оказываются все члены группы. В чем их обвиняют, непонятно, но сегодня, как показывает практика, для ареста и не требуется особых причин.  

Единственное, от чего Серебренников отказался, — это сцена группового секса. Изобразить оргию иносказательно ему не позволил «обет целомудрия», добровольно принятый вслед за фон Триером, Томасом Винтербергом и другими режиссерами «Догмы», которые пытались отказаться от киноусловностей, спецэффектов и имитации, снимали только на натуре и с помощью ручной камеры, чтобы максимально соответствовать правде жизни. 

Но соблюсти все требования манифеста не удалось ни в кино (в этом признавались сами члены «Догмы»), ни тем более на сцене, где условности — повсюду, начиная от театрального света и заканчивая декорациями.

Художник Вера Мартынова обозначает место действия предельно схематично — с помощью переставляемых столов и полос изоленты, как в триеровском «Догвилле». Ощущение документальности передается разве что фотографиями, которые герои выкладывают в Facebook и собирают лайки. 

Актеры здесь тоже скорее играют, чем правдиво существуют на сцене, но играют здорово. Хочется отметить трогательную пару Филиппа Авдеева и Ольги Добриной (особенно их нежный любовный дуэт на пуантах), а также зажигательную Юлию Ауг — новое приобретение команды Серебренникова — и Олега Гущина из старой гвардии Театра Гоголя. Да и остальные актеры вполне выразительно включают своих «внутренних идиотов». Только главные герои, Андрей Кузичев и Оксана Фандера, как идеолог этой игры и ее пассивный наблюдатель, остаются до обидного нормальными.       

В интерпретации Серебренникова триеровские идиоты превращаются в радикальных художников-акционистов типа группы «Война». Они воруют продукты в магазинах, устраивают провокации в общественных местах, купаясь в бассейне в одежде и ведя переговоры голыми, хамят богатым клиентам и демонстративно отказываются от денег.  В чем-то они похожи на прилепинских «отморозков». 

Но «идиоты» ратуют не за политическую революцию, а за внутреннее освобождение, они отстаивают свое право быть другими. И отстаивают права тех, кто не может это сделать самостоятельно. Ведь у нас по-прежнему предвзято относятся не только к гомосексуалистам, но и к инвалидам, аутистам, к людям с проблемами здоровья. 

В финале героиня Оксаны Фандеры танцует «Умирающего лебедя» вместе с артистами из «Театра простодушных». И радостные искренние лица актеров с синдромом Дауна делают эту сцену убийственно пронзительной, потому что вот она, правда — без игры и притворства.  В «Гоголь-центре» сыграли в идиотов

Комментарии
Прямой эфир