Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Общество
Вся актуальная информация по коронавирусу ежедневно обновляется на сайтах https://стопкоронавирус.рф и доступвсем.рф
Мир
В МИД России назвали неприемлемыми действия США по делу о «Совфрахте»
Мир
Путин проведет переговоры с президентом Финляндии 29 октября
Общество
Депутат Шайхутдинов поддержал предложение АКОРТ об обязательной вакцинации
Общество
В Ленинградской области ужесточили ограничения по коронавирусу
Мир
В ДНР обвинили Украину в атаке беспилотника на нефтебазу в Донецке
Экономика
Замглавы Минтруда заявила об увеличении числа занятых в России
Культура
Владимир Кехман назначен генеральным директором МХАТ имени Горького
Общество
Россиянке за 40 минут сделали новый паспорт для замужества
Культура
Константина Хабенского назначили худруком МХТ им. Чехова
Общество
Зампред ЦИК России Булаев заболел COVID-19
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Дружба, как известно, дорогого стоит. Традиция, идущая еще со времен СССР, когда дружественным странам, а точнее режимам, выдавались безнадежные в смысле возврата кредиты под политическую лояльность, пока не только не ушла, но и практически постоянно о себе напоминает. Совсем недавно Россия фактически списала кубинский долг на сумму в $30 млрд. Удивительным образом в такую же сумму оценивался, как сейчас модно говорить, «кейс» проектов в рамках российско-венесуэльского экономического сотрудничества. Который, в свою очередь, основывался главным образом на персональных договоренностях между руководством Венесуэлы и России, а персонально — между Уго Чавесом и Игорем Сечиным.

Варианты развития событий после смены одной из договаривающихся сторон сейчас могут рассматриваться вполне разнообразно: в диапазоне от «все останется, как и договаривались», до известной фразы лисы Алисы и кота Базилио «плакали наши денежки». В последнем случае имеются в виду, в частности, уже выданные Венесуэле кредиты на сумму в несколько миллиардов долларов (В 2009-м — $2,2 млрд на покупку оружия и еще $4 млрд в два равных транша в 2012–2013 годах). Совокупный объем уже заключенных договоренностей к началу 2013 года оценивается «Рособоронэкспортом» в $11 млрд. Понятно, что в основном поставки осуществляются в кредит. На вполне резонное соображение, что закупленное уже вооружение надо обслуживать и снабжать запчастями и потому заказчик будет вынужден в любом случае пролонгировать и оплачивать договор, можно вспомнить, что еще при жизни прежнего руководителя не только в оппозиции, но и в относительно умеренной лояльной среде были внятные пожелания предпочесть покупать тракторы, а не танки. С той простой мотивацией, что вообще-то Венесуэле воевать не с кем, во всяком случае, такое количество вооружений ей не требуется. Поэтому, несмотря на то, что Россия — практически единственный поставщик вооружений, весьма высока вероятность сворачивания объемов ВТС. В какой степени Венесуэла рассчитается за уже осуществленные поставки и как будет оплачивать новые — узнать сразу все равно не получится, поскольку коммерческая тайна. Что позволит при любой игре делать оптимистическую мину. Пока же директор Центра анализа мировой торговли оружием Игорь Коротченко сообщил, что с 2012 по 2015 год в структуре военного экспорта России Венесуэла выйдет на второе (после Индии) место с объемом продаж в $3,2 млрд. Что тем не менее все же не дает ответа на сформулированный еще бардом-классиком вопрос «где деньги, Зин?».

Помимо ВТС под вопросом остаются весьма серьезные совместные договоренности в области нефтедобычи. В конце февраля Венесуэлу посетила делегация российских предпринимателей во главе с Игорем Сечиным, после чего глава «Роснефти» заявил о намерениях вложить в уже действующие венесуэльские нефтяные проекты $10 млрд. Срок инвестирования при этом уточнен не был. В январе из консорциума вышел «Сургутнефтегаз», долю которого выкупила, та же «Роснефть». Тем самым, подтвердив уверенность Игоря Сечина в перспективности сотрудничества в деле освоения нефтяного шельфа Венесуэлы. Тот факт, что эту уверенность разделяют не все, ничего не отменяет.

Другое дело, что риски, и достаточно ощутимые, все же остаются. Вполне вероятно, что новое правительство Венесуэлы будет не настолько отчаянно левым, как это было при Чавесе. И, значит, станет более правым, более прагматичным, и в большей степени открытым для сотрудничества со всем цивилизованным миром, а не только с «друзьями» команданте. Это означает, соответственно, более открытую конкуренцию за рынки сбыта, экономические проекты и т.п. То есть такие условия реализации бизнеса, которые российским корпорациям, мягко говоря, не очень привычны.

Одно дело — подъехать и поговорить с дружественным руководителем, совсем другое — участвовать в международном тендере (не путать с нашими внутренними, заранее организованными) на равных правах со всеми другими. Не стоит забывать, что до прихода Чавеса к власти в Венесуэле работали крупнейшие мировые нефтяные компании, и не стоит полностью исключать ситуацию не только сильнейшей конкуренции, но и вновь поднятых вопросов о законности с точки зрения международного права проведенной национализации активов этих компаний, достаточности и обоснованности компенсаций и т.п. Понятно, что вопрос пока гипотетический, но он все же существует, а значит, и создает дополнительные потенциальные риски. Так что оснований полагать, что никаких рисков смена власти после смерти Чавеса не несет, не так много. Как в старом анекдоте про погромы: «не волнуйтесь, обязательно будут».

Подобная проблема всегда будет возникать в случаях, когда в межгосударственных проектах и договорах официальные институты будут заменяться «личными контактами» и договоренностями. То, что так удачно работает в современной российской экономике на внутреннем рынке, малоприменимо за его пределами. Это, стоит заметить, вообще касается не только рассматриваемого экономического сотрудничества с Венесуэлой. Что вообще-то гораздо большая проблема, чем перспективы вышеупомянутого сотрудничества.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир