Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Дон Кихот» в Мариинском сразил простотой

Ферруччо Фурланетто получил роль Федора Шаляпина
0
«Дон Кихот» в Мариинском сразил простотой
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Оперу «Дон Кихот», написанную Жюлем Массне специально для Федора Шаляпина, современники нередко критиковали за безыскусность. Отмечая достоинства исполнения заглавной партии великим русским басом, зрители разводили руками — в музыкальной инкарнации роман Сервантеса предстал заурядной романтической безделушкой. Скажем, красавица Дульсинея, плод фантазии хитроумного идальго, женщина-образ и прекрасная дама в либретто Анри Кэна обратилась коварной светской кокеткой из плоти и крови. Подобная жанровая скованность обедняла трактовку — опера Массне становилась проблематичной для основы концептуальной режиссерской работы.

 Постановщик и художник Яннис Коккос вышел из положения легко — он не стал усложнять оперу излишними смысловыми оттенками, а, наоборот, сгустил все краски, и добавив еще больше пронзительности. Действие разворачивается вокруг огромного фолианта, который не покидает сцену на протяжении трех часов. В центре мироздания — Книга, источник жизни и мысли, основа и результат человеческой фантазии; из нее будут возникать герои Сервантеса, на ее страницах будет вздыхать влюбленный Дон Кихот, она же станет надгробием Рыцаря Печального Образа в финале.

Сцена на площади, когда жители городка славят прекрасную Дульсинею, превращается у Коккоса в цветастый испанский карнавал. Красавица появляется словно Кармен, вся в красно-черном, и за счет нехитрых сценических приспособлений оказывается на три головы выше жалких поклонников и простолюдинов. Дульсинея Анны Кикнадзе преисполнена самоупоенного эгоизма, она ловко управляет настроениями толпы, кокетничает и картинно скучает, в то время как ее волевое меццо-сопрано звучит высокомерно.

Дон Кихот в исполнении знаменитого итальянского баса Ферруччо Фурланетто — подлинный классический герой, который возвышается над шумной праздничной толпой без театральных трюков. Его органика феноменально аристократична — зритель не знает, как выглядел Рыцарь сто лет назад, но, глядя на итальянца, хочется повторить все восторженные отзывы, адресованные россиянину Федору Шаляпину.

Очарование простотой — редкое чувство при просмотре современных оперных постановок, однако спектакль Янниса Коккоса пробуждает именно его. Дон Кихот ездит на черном железном коне, и оттого становится похож на ожившую статуэтку с книжной полки. Путешествие рыцаря и оруженосца перед каждой сценой предваряется аскетичным театром теней: молчаливые силуэты путников бесшумно «плывут» по огромному заднику Мариинки сквозь нарисованные горы и леса, и только потом актеры появляются на сцене. Первое объяснение Дульсинеи и Дон Кихота подчеркивается простой метафорой — чем больше девушка лжет, обещая выйти замуж за идальго, тем сильнее черные тучи затягивают печальный лунный диск на небе. Благородный рыцарь, полный решимости вернуть украденное ожерелье, уходит в ночной мрак.

 Поклонники прекрасной Дульсинеи — Педро, Гарсия, Родригес и Хуан — сливаются в коллективного комического фанфарона и практически неотличимы друг от друга. А кучка разбойников, которые ловят Дон Кихота, то и дело срываются на разговорный русский, что намекает на их происхождение и одновременно усиливает контраст с благородным рыцарем. Санчо Панса Андрея Серова поначалу в меру юродствует и комикует, но в конце, оплакивая умирающего хозяина, становится в какой-то степени трагическим героем. И огромная луна, освещающая недолгую сцену прощания, снова погружается во тьму — уже навсегда.

Странным образом спектакль, в котором нет ни одного инновационного театрального приема, производит сильное завораживающее впечатление. Это безусловная заслуга режиссера, однако нельзя гарантировать, что без участия Ферруччо Фурланетто в заглавной партии успех «Дон Кихота» повторится.

Комментарии
Прямой эфир