Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Акция группы Pussy Riot в храме Христа Спасителя имела несомненный успех, если успехом считать количество упоминаний и градус эмоционального накала возникшей общественной полемики.

Что это? Художественный жест, политическая акция, кощунство или религиозное высказывание, хулиганство или провокация?

Сами авторы и участники утверждают, что это — художественная акция, своего рода перформанс. Так ли это? Но такой вопрос провоцирует любое произведение современного искусства. Сущность современного искусства — постоянно определять и переопределять границы самих представлений об искусстве. Здесь — первая линия спора, начатого Дюшаном, внесшим унитаз в музей, а потом продолженного Хрущевым в знаменитом отвержении абстракционизма. Причем участники этого длинного спора зачастую забывают, что быть искусством и быть искусством высокого качества —это не одно и то же.

Это еще и общественно-политическая акция. Граница между современным искусством и политикой стала сегодня проницаемой в обе стороны. Современные художники уже почти обязаны включать в свои работы политический смысл, без этого трудно получить грант и трудно уважать себя. Искусство, постоянно выходящее за свои пределы, мыслит себя агентом постановки (и даже решения) важных общественных проблем.

Сама политика, понимаемая (в своем изначальном значении) как общественная активность граждан, всё больше со своей стороны прибегает к средствам современного искусства, к акционизму. Достаточно вспомнить оппозиционное «Белое кольцо», которое свободно можно рассматривать как не только политическое, но и художественное высказывание. Акция Pussy Riot — закономерное продолжение оппозиционных митингов, попытка продолжить бунт против власти.

Все эти темы — превращение общества в политическую силу, формы и приемы осуществления общественно-нагруженных высказываний, общественная роль искусства и его природа, преодоление границ между искусством и политикой — являются острыми не только для России, но и для мира. Сама постановка этих проблем уже делает российскую ситуацию частью мировой ситуации.

Но этого мало. Акция вызвала такой сильный резонанс в первую очередь потому, что затронула болезненную тему священного. Современное религиозное сознание трактует акцию как кощунство, то есть некое оскорбление священного и через это — оскорбление чувств верующих.

Не вдаваясь из-за недостатка места в сложные теологические споры, отмечу, что в этой точке диагностируется еще одна вековая проблема. Веет ли Дух где хочет или он привязан к определенным, специально отмеченным объектам? Не является ли само представление о пространственной локализации священного нарушением второй заповеди «Не сотвори себе кумира»? Это очень давний спор, породивший много расколов в христианстве и исламе. Не зря саудовская королевская династия, исповедующая ваххабизм, не поклоняется Черному Камню Каабы.

Другая сторона этого же вопроса — насколько должны быть проходимыми границы между религией и политикой. Просвещенческий дискурс отделения Церкви от государства парадоксальным образом передается акцией, сделанной в священном пространстве. Однако насколько этот дискурс актуален сегодня, в постсекулярную эпоху, когда религия становится (снова) ключевым участником общественных процессов? Принципиальное исламское решение вопроса — религия и политика неотделимы — оказывает, по мере усиления ислама, воздействие и на христианские представления по этому вопросу. А вопрос этот болезнен для христианства, которое возникало вне и без государственной поддержки, а потом ее обрело в обмен на идеологическую поддержку. РПЦ всегда критикуется ее противниками за сервильную роль в отношении любой российской власти.

Наконец, акция является буквальным воплощением выхода современного искусства в религиозное пространство. Причем это не просто выход в пространство социально-религиозного, но и выход в пространство собственно священного. Это постановка вопроса о сути религиозного действия вообще и религиозного действия в современную эпоху. Юродивые тоже оскорбляли верующих и их чувства. Является ли обращение группы PussyRiot к Богородице шуткой, оскорблением или это способ, в котором находит свое выражение современное религиозное чувство?

На все эти вопросы непросто дать ответ. Все эти вопросы предельно важны. Отсюда и острота полемики, отсюда и эмоциональное отношение к акции, которая их ставит.

Однозначная квалификация какого-либо действия возможна только в суде, в сфере права. Право истолковывает такие действия как хулиганство и соответствующим образом их наказывает. Но право — не автомат, суд решает по-разному в зависимости от типа ответа на поставленные выше вопросы.

Лишь одно ясно: акция дала возможность верующим христианам (через оскорбление, через острый вызов) ощутить и проявить свои религиозные чувства. И она же дает им редкую возможность проявить ключевую христианскую добродетель — милосердие.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир