Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Хочется зацепиться за слово. А в современных сценариях его найти сложно»

Режиссер Сергей Снежкин — об истории, начитанных актерах и кризисе литературы
0
«Хочется зацепиться за слово. А в современных сценариях его найти сложно»
Фото: ИТАР-ТАСС/Интерпресс/Юрий Рубин
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В ближайшие выходные канал «Россия 1» покажет экранизацию «Белой гвардии» Михаила Булгакова. Накануне премьеры режиссер Сергей Снежкин встретился с корреспондентом «Известий».

— Со мной приключилась странная история. Готовясь к этому интервью, нашла томик Булгакова, думала пролистать быстренько «Белую гвардию», освежить в памяти. Оказалось, что я совершенно не помню роман. Вернее, помню его по фильмам и спектаклям. Но не как литературное произведение…

— Это очень показательно. Все, что можно было написать — уже написано. Настало время перечитывания. Оказывается, что многое не впитано: кажется, читал — ан, нет. Ничего подобного. В знакомом произведении открываются совершенно новые смыслы, масштаб, о котором раньше не подозревал. Или подозревал, но забыл. В этом смысле мне выпал лотерейный билет. Причем повезло всем — и артистам, и всей съемочной группе. Нам выпала честь перенести на экран великую литературу. Хотелось бы быть достойными этого.

— Наверняка вы столкнулись и с какими-то трудностями…

— А что там может быть трудного? Я все-таки ВГИК закончил — нас там пять лет хорошо учили. Другое дело, что работа была кропотливой. Сначала читаешь всего Булгакова — начиная с ранних статей, и заканчивая, естественно, «Мастером». Потом читаешь все вокруг — воспоминания людей, которые его знали, литературоведов, которые изучали его творчество. Кроме того, мне удалось заполучить из музея МХАТа 500-страничный экземпляр рукописи пьесы «Дни Турбиных». Потом просто сидишь, думаешь, начинаешь все это соединять. Нормальная работа.

— В одном из интервью вы сказали, что, снимая «Белую гвардию», вы отчасти снимали и «Мастера». Это образное выражение?

— Совершенно нет. Мы ведь знаем, какое влияние Михаил Афанасьевич оказал на историю нашего государства и нашего формирования как нации. «Белая гвардия» — предтеча всех его дальнейших произведений, потому что все персонажи, явленные тут, появятся позже в трансформированном виде в его главном романе. И не только в нем. У нас с актерами была такая игра на площадке: я спрашивал, кто есть доктор Турбин в романе «Бег»? Или кто есть доктор Турбин в «Собачьем сердце»? Или кто есть Шполянский в «Мастере и Маргарите»? И так практически по всем персонажам.

— Я знаю, что до проб не допускались артисты, которые не прочитали роман, но, оказывается, они должны были досконально изучить всего Булгакова!

— Актеры, которых я снимал, были совершенно подготовлены. Это и есть настоящий профессионализм. По-другому работать просто нельзя. Нам повезло, потому что мы можем рассказать историю про конкретных людей, имея в виду некие типологические черты совершенно утраченного сегодня человеческого характера. Булгаков писал про людей своего круга, одной степени страстности — и про Ахматову, и про Пастернака, Цветаеву, Веру Панову — вот вам собирательные образы. Я и актерам говорил: «Играйте этих людей, «из какого сора» они появились, в какой среде жили, чем закончили». Мы про это и снимали. Не про лихолетье ведь. Мало ли лихолетий было в нашей истории! Больше вам скажу. У нас висела репродукция картины Павла Филонова «Пир королей». Это и есть «Белая гвардия». Не только про погоны и офицеров ведь роман, а про человеческие отношения.

— Чем, на ваш взгляд, актуальна «Белая гвардия» сегодня?

— Если вы хотите пришпандорить нашу картину к борьбе против кровавого режима Путина, то это не мне…

— Я серьезно.

— Как может быть неактуальна такая литература? Я не устаю повторять, что советскую власть разрушили не империалисты и не диссиденты. Более важную роль в этом процессе сыграли Ахматова, Зощенко, Мандельштам, Булгаков, Шолохов, Бродский. Они совершили подвиг — художнический и исторический. Они повлияли на судьбы будущих поколений, на ход истории. Невозможно открыть томик Ахматовой, перелистать, прочитать, закрыть, отложить и продолжать верить в советскую власть. Или вспомните Булата Окуджаву:

Вселенский опыт говорит,
Что погибают царства 
Не потому, что тяжек быт 
Или страшны мытарства. 
А погибают от того 
(и тем больней, чем дольше), 
Что люди царства своего 
Не уважают больше… 

Достаточно этого горького стихотворения, чтобы все понять про нашу страну. С таким же успехом можно цитировать и Маяковского или кого-то другого… Я ответил на вопрос об актуальности?

— Наверное... Я никогда не рассматривала литераторов с точки зрения их революционной роли в истории нашего государства.

— Просто победу у них украли. Настоящие борцы остались не у дел.

— А есть ли сегодня писатели такого масштаба?

— Откуда? Хотелось бы напомнить этим современным аферистам от литературы, что последний писатель, который залезал на трибуну — это Демьян Бедный, читающий перед красноармейцами стишки «Моя мать — блядь». Булгаков его люто ненавидел и писал об этом в своих дневниках. Я студентам своим говорю, что незачем сегодня лезть в толковый словарь, чтобы понять, что такое пошлость. Достаточно включить телевизор. Пошлость во всей красе. И на Болотной, и на Поклонной. Бежать от этого надо, как черт от ладана. Делом надо заниматься.

— А вы пойдете голосовать?

— Я сценарий пишу — вот мое голосование. Режиссер — счастливая профессия, потому что он априори имеет колоссальную аудиторию. И чтобы донести свою мысль, совершенно не обязательно бегать к урнам. Знаете, как голосовал Михаил Афанасьевич? Он выходил на улицы пролетарской Москвы (где совсем недавно сжигали чучела интеллигентов с моноклями) одетый в визитку, полосатый жилет, комбинированные черно-белые штиблеты и с моноклем в глазу. И так шел ко МХАТу. Он кликал беду на себя — и это было его голосование.

— Почему сегодня возрос интерес к экранизациям?

— Потому что каждый вменяемый режиссер и продюсер хочет зацепиться за слово. А в современных сценариях его найти сложно. Но, поверьте мне, через пару лет эта пена от плохого пива сойдет и появится новый Салтыков-Щедрин. Я просто чувствую, что большая литература на подходе. Не хамская. Но протестная и философичная. О Человеке, а не против власти.

— Вашими бы устами… Что для вас как для режиссера важнее — процесс или результат?

— Без результата процесс превращается в мастурбацию. Для чего же мы два года рвали свой организм? Надеюсь, что благодаря нашим усилиям зритель что-то поймет. Или вспомнит. Или проснется. Главное, чтобы равнодушным не остался.   

Комментарии
Прямой эфир