Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Мегеры в аметистах

Рассказ Николая Кононова «Аметисты» получил премию имени Юрия Казакова
0
Мегеры в аметистах
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Премия за лучший рассказ была учреждена журналом «Новый мир» и Благотворительным резервным фондом в 2000 году. Названа она в честь одного из лучших российских прозаиков, Юрия Казакова (1927–1982), автора рассказов «Во сне ты горько плакал», «Арктур — гончий пес».

В этом году в число 15 лучших рассказчиков вошли Андрей Волос, Сергей Носов и Игорь Савельев. В финале оказались рассказы «Глебов-младший» Всеволода Бенигсена, «Бабкин оклад» Марины Вишневецкой, «Куртка Воннегута» Ксении Драгунской, «Обстоятельство времени» Анны Матвеевой и «Поздний звонок. 1995» Леонида Юзефовича. Соревнующиеся рассказы в основном были напечатаны в «толстых» литературных журналах — «глянец» и бумажная пресса, к сожалению, этот жанр игнорируют.

Поэтому и соревнование обычно происходит среди представителей одной и той же объединенной «команды». Издатели тоже до сих пор не проявили необходимого интереса к премии: «казаковских» сборников пока не существует. Хотя тексты претендентов можно найти на интернет-странице премии в «Журнальном зале».

Лучшим стал рассказ «Аметисты» Николая Кононова, автора романов «Похороны кузнечика» и «Фланер», основателя петербургского издательства «ИнаПресс». Небольшая история о случайном дорожном знакомстве у Кононова ненавязчиво превращается в ироническую эпитафию традиционному искусству и его адептам.

Прямая осанка, абонемент в Филармонию, сто раз посмотренная «Жизель», безупречный вкус, виртуозное владение русским матерным и стихи Анненского наизусть — такова героиня рассказа. Она же — чуть ли не Гитлер в юбке, «жесткая мегера», загубившая своего «сына-перестарка».

Автор высмеивает питерскую интеллигентку, пережившую блокаду, но не принявшую переименования «Царского Села» в «Пушкин», и в то же время боготворит ее грубоватый снобизм. Потому что только благодаря этой «уходящей натуре» он еще может складывать старые слова в «красивые» до приторности фразы вроде: «Небо приподнималось над циклопическими разливами мелкого зеркала воды» или «За окном был апофеоз серо-лилового тона — будто раскрутили огромную штуку простонародной мануфактуры — как в сумасшедшем магазине Бруно Шульца».

Премия Казакова перевалила за первый десяток, собрала коллекцию в большинстве своем «аметистовых» рассказов, и теперь наверняка попробует эволюционировать, либо в сторону «бриллиантов», либо — «булыжника».      

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир