Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Гусь больше не хрустальный

Легендарный завод во Владимирской области покинули последние рабочие. Владельцы завода убеждены, что стране нужны не хрусталь, а утеплитель и австостекла
0
Гусь больше не хрустальный
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Тихон
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Проходная Гусевского хрустального завода встречает тусклым светом еле живых ламп и скучающим в будке вахтером. Он лишь вяло кивает, когда мы, проходя через отключенные турникеты, хлопаем себя по нагрудным карманам — тут, мол, пропуск, лень доставать. Пускают и так.

18 га заводской территории пустынны и погружены в темноту. Ни в одном из цехов свет не горит — производство остановили еще в ноябре. Светло и тепло лишь в заводской котельной. Упитанный усатый охранник которой не без удовольствия сообщает, что ему увольнение не грозит: «Мы городу тепло даем — милиции, поликлинике даем. Кто ж нас уволит? А вот заводу — да, давно не давали».

Старейший в России хрустальный завод в конце прошлого года обесточили за долги. Только энергетикам предприятие задолжало 11 млн рублей. С 2000 года завод четырежды прошел процедуру банкротства. Зарплату не платили месяцами.  Специалисты по стекольной пластике разбежались. Если в советское время на предприятии работали 7 тыс. человек, то в начале нулевых — уже 1 тыс. В январе рабочих оставалось не больше сотни. В понедельник, 16 января, и они пришли за расчетом.

Женщины потерянно ходили по пустынным цехам, собирали в пакеты свои нехитрые пожитки и заполняли бумажки — возвращали под роспись алмазные круги, которыми на гусевской хрусталь наносили знаменитые узоры.

Гусь больше не хрустальный

Гусевский хрусталь был в каждой советской семье — фужеров, графинов, ваз, сувенирных статуэток и знаменитых граненных стаканов за 7 копеек в 1960–1980-е годы выпускали по 65 млн штук в год. 

— Революцию завод пережил, войну, перестройку, а сытую стабильность не смог, — расстраивается одна из сотрудниц завода. Из опустевшего цеха она забирает домой допотопную настольную лампу и вздыхает о своей судьбе: 40 лет тут отработала, а теперь вот не нужна стала.

В последние годы, замечают сотрудники, завод держался на бессеребренниках.  Зарплаты тут не то, что выплачивались с перебоями, а выбивались через суд с большим трудом.

— Мне то 6 тыс. рублей начислят, то 8 тыс. Мало, конечно, но люди работали и тогда, когда вообще не платили, — вздыхает женщина с лампой. — Ведь это наша жизнь, мы больше ничего не умеем.

Гусь больше не хрустальный

Начальник цеха Марина Иванова оставалась на хрустальном заводе даже в самые трудные времена. Да и сейчас она не спешит искать новую работу.

— Вот, получила уведомление, пойду домой, а потом на биржу труда на учет встану, — начальник цеха кутается в пуховый платок, обходя напоследок свои владения – давно потушенные стекловарные печи. — Мы все пойдем на биржу труда. Это молодые давно поубегали в Москву. Теперь работают кто охранником, кто продавщицей. А нам только на биржу остается.

Уведомление об увольнении стали раздавать в 10 утра, когда на завод приехало «начальство». Так на Гусевском заводе называют местного  стеклодела и бизнесмена Юрия Клегга (контролирует ОАО «Стеклохолдинг») — официально «старшего партнера».  Должность позволяет ему без стука входить в кабинет генерального директора Андрея Ефимова и располагаться за его столом.

— Заводу каюк, — с ходу заводится Клегг. — Я могу долго рассуждать об отсутствии в стране стратегии промышленного развития, но конкретно по этом заводу все предельно просто: столько хрусталя никому не нужно!

Гусь больше не хрустальный

Старший партнер уверен, что предприятие давно уже надо было переориентировать на производство чего-либо более востребованного. Например, пеностекла — утеплителя.  

— Я на месте ребят из «Газпрома» бежал бы сюда договариваться о выпуске пеностекла. Оно им нужно в астрономических количествах все их трубы утеплять. Но они его покупают в Бельгии, где цена в 2–3 раза выше, чем была бы у нас, — кипятится Клегг. — Вот он, стратегический провал. Ничего своего не производим. Если завтра индусы перестанут нам презервативы завозить, мы тут от сифилиса вымрем.

Он говорит, что вся проектная документация и бизнес-план по выпуску пеностекла уже есть. Вот только пока нет инвесторов, готовых вложить €35 млн в его пеностекло.

Еще один проект — производства автостекла с обогревающим напылением. Начальство уверяют, что и хрусталь не забудут. Только работать с ним будут в одном из множества цехов — остальные отдадут под более перспективные производства.

Гусь больше не хрустальный

В местной мэрии из увольнения трагедии не делают.

— Тут Клегг очень правильно поступил. Зачем платить зарплату людям на убыточном производстве, когда это может сделать государство? — объясняет мэр Гусь-Хрустального Юрий Гришкин. — Работники будут три месяца получать пособие, а потом, поверьте мне, завод опять заработает.

Мэр Гришкин уверен в таланте Клегга: называет его лучшим в стране специалистом по стекольному производству и несколько раз с нажимом напоминает о том, что «это мы уговорили его возглавить завод».

— С момента своего основания в 1756 году хрустальный завод дважды останавливался и дважды запускался вновь, обновленный и модернизированный, — уверяет градоначальник. — И в этот раз так же будет. Уже есть инвесторы, я знаю это, через три месяца изменится форма собственности, Клеггу «развяжут руки», и завод вновь заработает. Конечно, как в советские времена, 7 тыс. человек на производстве хрусталя работать не будут. Будет другая, новая продукция, но и хрусталь останется в виде эксклюзивного продукта.

Гусь больше не хрустальный

В ХIХ веке, чтобы спасти предприятие от банкротства, купец Иван Мальцов решил выпускать эксклюзивные изделия из хрусталя. А после революции председатель ВЦИКа Михаил Калинин выбил для хрустального завода крупную финансовую помощь.

Сейчас в Гусь-Хрустальном нет ни Мальцова, ни Калинина, но Юрий Гришкин не скрывает, что подключил к спасению производства административный ресурс: привозил в город московских чиновников и договаривался («в рамках закона, разумеется») с местными представителями федеральных служб о создании для завода максимально лояльного режима работы.

Теперь завод не так сильно трясут приставы, а правительство гарантировало государственные субсидии, если после обещаемого Гришкиным запуска завода на нем в течение трех лет сохранится производство художественной продукции.

— А оно сохранится — у нас тут 16 династий мастеров. На заводе, правда, они давно не работают. Все по кустарным цехам сидят. Но восстановим производство, вернутся, это точно, — не теряет оптимизма мэр. — Считайте, мы уже получили их согласие.

По дороге от мэра вновь прошли мимо проходной завода. Пожилая женщина в сером пальто и аляповатой красной шапке проходит через турникеты, комкая уведомление об увольнении.

— Да пропади он пропадом, завод этот, — плюет она на снег у проходной. — Всю жизнь ему отдала.

Гусь больше не хрустальный








Наверное, она не из тех 16 династий, представителям которых обещана работа на модернизированном предприятии.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...