Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

За границей разумного

Юрий Мацарский — с нейтральной полосы на границе между Украиной и Приднестровьем, куда журналистов «Известий» не пускают уже вторые сутки
0
За границей разумного
фото: РИА НОВОСТИ
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Для того чтобы пройти пограничный пункт Кучурган с украинской стороны, даже не нужно выходить из машины — офицеры сами наклоняются к автомобилям, чтобы сверить лицо пассажира с фото в его паспорте. Вежливо ведут себя пограничники и на приднестровской стороне. К таможенникам тоже претензий нет, но последний на пути к непризнанной республике заслон — будка миграционной службы — оказался непреодолим.

— Так, вы, значит, журналисты? — задумчиво произносит старший лейтенант-миграционщик, делая вывод о нашей профессиональной принадлежности после осмотра чемодана с фотоаппаратурой. — А аккредитация от МВД у вас есть?

Следуя логике и указанному на официальных приднестровских сайтах порядку, аккредитовались мы через министерство информации и телекоммуникаций Приднестровской Молдавской Республики.

— Мы им не подчиняемся, у нас нет приказа вас пропускать, — злится офицер, но вскоре смягчается. — Идите, постойте на нейтральной полосе, я сейчас попробую выяснить, может, просто бумажка на вас потерялась.

Проход на нейтральную территорию лежит через пограничный пост приднестровцев, который мы только что миновали на пути к будке миграционной службы. Участливый старшина недоумевает, почему нас не пустили:

— Вот менты — они и в Африке менты (миграционная служба Приднестровья подчиняется МВД республики. — «Известия»). Простите, мужики, мы бы помогли, но не можем ничем — они сами по себе.

На нейтральной полосе стоит щит с правилами пересечения границы Приднестровской Молдавской Республики. По-хорошему, никаких причин не пускать нас, если следовать написанному на щите, у миграционной службы нет: мы граждане России, не везем с собой ничего запрещенного и не находимся в розыске. Но все равно не пускают.

— Вот что значит непризнанная республика, никакой управы, — сочувствуют украинские пограничники, подошедшие расспросить нас о том, почему  мы уже полтора часа топчемся на нейтральной полосе. — Сами себе правила выдумывают на ходу.

Еще через 40 минут решаем напомнить о себе и вновь идем к миграционщиками. С пограничного поста приднестровцы машут нам руками — проходите, мы ваши паспорта уже видели. В будке миграционной службы на этот раз сидит капитан. Суем ему свои документы:

— Хотим пройти на территорию Приднестровья на общих основаниях. Как обычные граждане Российской Федерации.

— Вы ничего не перепутали, граждане? На общих основаниях захотели! Мы журналистов так не пускаем, только по приказу, — улыбается офицер, выбрасывая паспорта обратно через окошечко в будке. — Идите на нейтралку, ждите.

Через час ожидания к нам приходит миграционщик. Протягивает мобильник, на который звонят из какого-то миграционного главка:

— Еще раз: откуда вы? Понял, «Известия». Фамилии? Да, есть в списке, но не в нашем, а от министерства информации. Будем разбираться. Ждите.

После пяти часов ожидания к нам, наконец, приходит еще один офицер. Улыбается, при этом бессильно разводя руки:

— Возвращайтесь в Одессу, ищите там, где переночевать. Сегодня приказа уже не будет.

В Одессе при помощи сведущих местных жителей разрабатываем план проникновения в Приднестровье на следующее утро.

— У меня тут есть один знакомый молдаван, он таки вас точно протащит, — хвалится дядя Юра — таксист-азербайджанец, сбежавший на Черное море от войны в Нагорном Карабахе и превратившийся в заправского одессита. — Он прямо на границе вас встретит, проведет и в Тирасполь доставит. Там недалеко — километров 25, но молдаван 100 баксов просит. Но вы поймите, ему же таки придется договариваться на границе. Делиться.

«Молдаван» — подтянутый 60-летний Владимир на ржавой «шестерке» — учит нас правильному заполнению миграционных карт и проводит инструктаж перед пересечением границы.

— Нелегально вам нельзя, хотя ходы есть. Но вас сразу вычислят, моментально. Менты тут же поймут, что вы неместные. И хорошо если просто депортируют назад в Одесскую область, а могут и… — наш проводник не заканчивает одну мысль и тут же переключается на другую. — Не говорите, что вы журналисты. Скажите, что на коньячный завод едете.

Но соврать не получается. Благополучно пройдя украинских, а затем и приднестровских пограничников и таможенников, упираемся всю в ту же будку миграционной службы. Тут уже дежурит другая смена, но и она в курсе.

— Так, вас вчера не пропустили. Почему, интересно? А-а, вы же журналисты, — офицер что-то читает с экрана монитора. — Тут ситуация такая: распоряжение о том, чтобы вас пропустить, есть, но аккредитации на вас нет.

Как превратить разрешение в аккредитацию, кто должен этим заниматься и зачем вообще это нужно, на посту не знают. Но «есть такое служебное распоряжение». Возвращаемся в «шестерку», водитель идет говорить с пограничниками.

— Ну, бандиты, — пересказывает он содержание разговора. — Погранцы получили от своих приказ пропускать журналистов безо всяких приказов и аккредитаций. А в МВД каждый день что-то выдумывают, чтобы вас не пустить. Это Смирнов (действующий приднестровский президент. — «Известия») блокаду информационную организовал, точно вам говорю. В Приднестровье вообще ни в газетах, ни на радио о выборах ни слова. Они там что-то мутят, вы им мешать будете. Сильно мешать.

 К «шестерке» подходит девушка-пограничник:

— Разворачивайтесь. Принято решение отказать вам во въезде, возвращайтесь в Одессу, вас не пустят.

На вопросы девушка не отвечает, говорит: ее просто отправили передать нам слова начальника смены миграционной службы. Начальник — дородный майор с серпом и молотом на форменной кокарде — объясняет:

— Я свое начальство насчет вас запросил. Они ответили: запретить въезд. На каких основаниях и почему — я не знаю.

— Так, товарищ майор, мы тут два дня стоим, за это время не одна тысяча людей прошла и проехала. Вы на каждого запрос начальству отправляете? — задаем офицеру прямой вопрос.

— Ну нельзя вам, нельзя. Честно, не знаю почему. Мне такой приказ отдали в МВД. Не буду же я с начальством приказы обсуждать. Но вас конкретно пускать мне запрещено.

— Он вообще хороший парень, этот начальник смены, — вздыхает таксист Владимир, поняв, что $100 ему не видать. — С моим сыном в одном классе учился. Но его же разорвут просто, если он вас пропустит. Они там наверху так за власть цепляются, что какого-то майора загрызть — мелочь.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...