Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Идеальный Блейк выставлен на Волхонке

Экспозиция в Пушкинском музее собрала прежде в России невиданное: акварели, темперы и рисунки британского поэта
0
 Идеальный Блейк выставлен на Волхонке
Зритель у картин Джорджа Фредерика Уоттса «Маммона» (слева) и Джона Роддэма Спенсера Стэнхоупа «Винный пресс», представленных на выставке «Уильям Блейк и британские визионеры» в Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. Фото: РИА НОВОСТИ/Алексей Филиппов
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Выставки, которые в ГМИИ им. Пушкина делают к «Декабрьским вечерам Святослава Рихтера», всегда интересны тематически, но не всегда — содержанием. Задача объединить музыку и изображение слишком сложна, чтобы привыкнуть к удачам.

На этот раз повезло. Даже если зрителям не достанется билет на концерт (в конце концов Белый зал ГМИИ — не самое идеальное место для классики), их ждет первоклассная выставка.

Экспозиция «Уильям Блейк и британские визионеры» собрала прежде в России невиданное: акварели, темперы и рисунки Блейка (1757–1827), а также работы художников, находившихся под его влиянием, — от прерафаэлитов до Френсиса Бэкона. В наших музеях их работ почти нет.

Русской культуре ближе Блейк-поэт. Его переводили и Бальмонт, и Маршак, и Топоров. Но великий поэт был отменным художником — непризнанным и непонятым современниками, почитавшими его за чудака и сидельца сумасшедшего дома (слава пришла десятилетия спустя после смерти).

Зато сегодня он адепт визионерства, чьи фантастические по сюжету картины завораживают публику. Они литературны, или, точнее, выполнены на стыке слова, образа и мистических видений, преследовавших Блейка всю жизнь. Разуму тот противопоставлял мечту и вдохновение, Творца Вселенной в одноименной гравюре 1794 года Блейк воспринимает скорее геометром, чем поэтом.

Как и многие визионеры, превыше всего ценившие внутреннее зрение, Блейк не испытывал иллюзии по поводу того, что скрыто за горизонтом запретного. Ему казалась неделимой связь Бога и дьявола, первого он считал тираном и монстром, цензором и палачом.

Сочетая вечным браком Рай и Ад, Блейк предлагает человеку «не покончить с ужасами Зла и не отворачивать взгляд, а, наоборот, посмотреть на них пристально» (Жорж Батай). Отказ от табуированного радикален. Соперничать с этой радикальностью может лишь уровень священного, на который посягает художник.

Синтез литературы и живописи не редок. Гете и Гюго хорошо рисовали, но все же были литераторами. У Блейка каллиграфия порой сливается со зрительным образом, в истории подобных случаев немного, разве что еще Достоевский и некоторые мистики XIX века.

В основе московской выставки — коллекции лондонской галереи Тейт. Блейк представлен хрестоматийными работами, такими как «Геката», «Ньютон», «Роза Альбиона», многочисленными иллюстрациями к Библии и английской классике — Шекспиру, Милтону и Спенсеру, а также к «Божественной комедии» (позднее сто гравированных акварелей заказал меценат Джон Линнел).

С Данте автор отчаянно полемизирует, воспринимая Беатриче скорее как угрозу — смелый шаг для того, кто считал бы себя «просто иллюстратором». Среди работ последователей и потомков выделяются пять рисунков и эскизов Френсиса Бэкона. Бэкон принадлежит, конечно, к совершенно иной традиции (их роднит разве что одиночество среди современников), но это уже к вопросу о силе и глубине блейковского влияния.

К сожалению, работы Бэкона размещены не очень удачно — то, что представляется визуально неделимым, в пространстве экспозиции рассечено огромным проемом в стене. Это не единственный просчет организаторов. Видеофильм с фрагментами спектакля о Блейке размещен под потолком, звук практически не слышен.

Другой фильм о художнике показывают на первом этаже (указаний об этом на самой выставке найти не удалось), для его просмотра не предусмотрены хотя бы стулья, не говоря уже о выгороженном пространстве с затемнением, как того требует практика европейских музеев.

Но все это кажется мелочами рядом с необычайно высоким качеством самой выставки. Как и все экспозиции этого года, она приурочена к грядущему столетию ГМИИ. Музей встречает юбилей не только яркой «Парижской школой», но и проектами, которые состоялись бы в любом случае.

От арбатской - по духу - выставки Сальвадора Дали, прошедшей в рамках Года Испании в России, или далеко не идеально подобранного Караваджо в рамках Года Италии (по этому отбору полотен трудно полюбить Караваджо, понять, чем он так восхищал коллег), выставка Блейка отличается качеством и завершенностью выбора. Да и каталог стоит всего 800 рублей — дешево для ценовой политики ГМИИ.

Комментарии
Прямой эфир