Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Геннадий Рождественский возродил «Идоменея» Моцарта-Штрауса

Российская премьера оперы состоится 25 ноября в Камерном театре имени Покровского
0
Геннадий Рождественский возродил «Идоменея» Моцарта-Штрауса
Сцена из оперы «Идоменей». Фото: Михаил Майзель
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Моцарт закончил партитуру «Идоменея» — историю о греческих воинах, царях и жрецах, готовых принести в жертву богам всех и вся — когда ему было 24. При его жизни произведение в полноценном виде ставилось всего раз и успеха у публики не имело.

Новая волна интереса к опере возникла лишь в XX веке. Виновником возрождения «Идоменея» был Рихард Штраус. Композитор увидел в истории некое соответствие древнегреческого государства и Германии 1930-х годов и решил сделать свою редакцию для Венского оперного театра. Но в итоге так увлекся работой, что, по сути, создал новую оперу — намного короче оригинала.

Он изменил порядок номеров, оркестровку и либретто. Главные действующие лица остались. Это царь Идоменей, его сын Идамант, которого нужно принести в жертву богам, пленная красавица Илия, влюбленная в Идаманта и любимая им. Правда, в опере нет любовного треугольника: Штраус исключил из действия Электру, нареченную невесту Идаманта. Вместо нее злорадствует жрица Исмена. Хотя она и была когда-то отвергнута царским наследником, но мотивация ее не всегда благородных поступков связана прежде всего с патриотическим чувством: уроженка Крита не может смириться с возвышением пленной троянки.

Добавил Штраус в оперу и свою музыку. Его «досочинения» в финале — пожалуй, главная причина посетить данную постановку. После гениальной, но все же имеющей определенные стилевые и эмоциональные рамки музыки Моцарта, Штраус звучит как откровение. Это целая лавина чувств, открытых и экспрессивных. И удивительная вещь: ощущения чужеродности при «склеивании» Моцарта со Штраусом не возникает вообще.

Инициатором сценического воплощения партитуры Моцарта-Штрауса стал Геннадий Рождественский, у которого с театром Покровского давние творческие связи. Маэстро также встал за пульт во время пресс-показа. Оркестр, в первом отделении не вызвавший бурной зрительской реакции, со второго отделения поймал нужную волну, и с этого момента можно было наслаждаться мастерски сделанными оркестровыми партиями.

Певцы, увы, не всегда соответствовали уровню коллег по цеху. Илия (Юлия Моисеева) звучала суховато, и на пиано «проваливалась». Царь Идоменей (Павел Паремузов), Идамант (Евгения Суранова) и жрица Исмена (Татьяна Федотова) в некоторые моменты впечатляли, но прибавить огня и динамики им бы не помешало.

Греки в театре Покровского стали обрусевшими, но родная речь в оправе музыки Моцарта и Штрауса звучит странно. Не слишком органично вписывается в миниатюрное  пространство театра и масштабная история — возникает желание отодвинуть сцену подальше. 

Вместе с тем надо отдать должное режиссеру-постановщику Михаилу Кислярову: он бережно сохраняет исторические детали сюжета. Древние греки у него именно греки, а не немецкие фашисты или русские чекисты. Костюмы сделаны в античном духе. Представительниц прекрасного пола нарядили в просторные хитоны, брутальных воинов и правителей — в латы.

Новые акценты в сюжет режиссер всё же вносит. В версии театра Покровского история царя Критского оказывается всего лишь сном пленной Илии. В финальном хоре героиня стоит в одиночестве, в отдалении от главных действующих лиц, но вместе со всеми прославляет всепобеждающую силу любви. А вдруг сон повторится, закончится счастливо, и пленница станет-таки супругой властителя Крита?

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...