Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Не верь, не бойся и пиши»

Алекс Керви — о встречах с автором «Ромового дневника»
0
«Не верь, не бойся и пиши»
Алекс Керви, фото из личного архива
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

О работе с Хантером Томпсоном «Известия» расспросили Алекса Керви — единственного российского переводчика, которому посчастливилось познакомиться с писателем.

«С 1994-го я был изгнан с одной фермы, где издевался над британским сельским хозяйством, и перебрался в Кентербери к своему приятелю, бывшему панк-музыканту и коллекционеру пластинок. Каждый вечер мы захаживали в старый рок-н-ролльный паб, где витал дух легендарных Soft Machine, Gong, Caravan и многих других.

Собиравшиеся там английские мужики  рассуждали о Кроули, Гурджиеве, Ницше, Уильяме Берроузе и бешено ругали режим консерваторов. Там-то однажды и появился Ральф Стэдмен, художник, оформлявший «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», экземпляр которого он мне и вручил. Тогда же возникло непреодолимое желание перевести эту книгу. Мне казалось, что старая школа русского перевода никогда бы не справилась с этой задачей — слишком много языковой специфики, слишком много бешеного драйва. 

Зимой 1997-го состоялась моя первая и последняя встреча с Хантером Томпсоном. Он расспрашивал  о целях нашей компании, об опасностях публикации его книги в России, о возможном избрании Гора президентом США. Кто же мог знать, что крокодилы во Флориде проголосуют по-другому, и мы получим Буша на долгие годы?

Наконец Хантер сказал: «Я понимаю, какие трудности предстоят вам в связи с публикацией моей книги в России, я прекрасно понимаю этот пункт об авторских правах в связи с возможностью бесплатной публикации книг, опубликованных до 1973 года. Так что давайте вы сделаете дело, а тогда я скажу «Res Ipsa Loquitor» (дело говорит само за себя), и мы произведем честный расчет». Потом наклонился ко мне и тихо спросил: «А что от этого проекта хочешь лично ты?»

Я ответил: «Мне бы хотелось, чтобы хорошие люди получили то, что они заслуживают, и все то, что им причитается по праву». Он усмехнулся, похлопал меня по плечу: «You`re cool and very kind!» «Да, чуть не забыл, — сказал он на прощание, — я слышал, ты куришь, вот тебе», — и протянул блок моих любимых сигарет.

Издание «Страха и отвращения», а затем и «Ангелов ада» сопровождалось массой сложностей. Но после их выхода Хантер подписал официальный контракт об издании нашим издательством Adaptec/T-ough Press других его книг. Он не попросил никакого аванса, получая только авторские отчисления с продаж. Я слал ему «отчеты о проделанной работе», по ходу комментируя то, что происходило в России. Только письма и факсы, в большинстве своем написанные от руки. Хантер старательно избегал электронной почты.

Общение с ним продолжалось три года и резко оборвалось после избрания Джорджа Буша на второй срок президентства. Незадолго до этого я получил от него краткое, полное пессимизма письмо и лично подписанный контракт на издание «Поколения свиней» и «Царства страха». «Похоже, ты оказался прав в своих прогнозах, — писал он мне. — Пришло время триумфа нацистских корпоративных империй».

В день, когда его не стало, ушла большая часть моей жизни. Наследством Хантера теперь заправляют даже не наследники, а какие-то клерки-агенты, для которых все определяется суммой коммерческого аванса. Мои переводы «Великой акулы Ханта» и «Эй, Болваны!» — его последних неопубликованных книг в России так и остались проектами, но я помню хантеровские слова — «Дело говорит само за себя» и «Не верь, не бойся и пиши». 

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...