Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Время мнимых величин

Сегодня исполняется 65 лет Валерию Фокину - художественному руководителю петербургской Александринки. В последние годы Фокину особенно удавалось то, что у отечественного театра получается крайне редко, - жестко и правдиво отражать современный мир, вчитывая в классическую драматургию актуальное содержание. О свойствах сегодняшней эпохи и ее театра с Валерием Фокиным беседует Дмитрий Ренанский.
0
Янина Лакоба (Офелия) в спектакле Валерия Фокина «Гамлет» (фото: Пресс-служба Александринского театра)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

известия: Как, на ваш взгляд, за последние годы изменилась ситуация в отечественном театре?

валерий фокин: Российскому театру живется очень тяжело, причем в значительной степени виноват в этом он сам. Мы не смогли в свое время провести умную театральную реформу - и теперь вынуждены терпеть политику экономического удушения, которую проводят в отношении театра чиновники экономических министерств. Ведь у них какая логика? Лучший театр - тот, который больше всех ставит, чаще всех играет и собирает больше всех зрителей. Минфин не желает вникать в тонкости жизни творческого организма и диктует свои законы, по которым театры существовать не могут.

и: Почему же, иные существуют и чрезвычайно комфортно себя чувствуют. Названия спектаклей говорят сами за себя: "Слишком женатый таксист", "Любовь - не картошка, не выбросишь в окошко"...

фокин: Ужас даже не в том, что антреприза работает настолько активно, что вскоре грозит поглотить все и вся, а в том, что под девизом "Надо выживать!" огромное количество почтенных театров с великим прошлым сбиваются на коммерцию. От славной истории у этих коллективов остается только имя... Большинство отечественных театров в творческом смысле абсолютно неконкурентоспособны.

и: И что с ними делать? Закрывать?

фокин: Сохранить систему репертуарного театра нужно любой ценой. Это величайшее и уникальное достижение театрального искусства. Но при этом бить себя в грудь и говорить: "Мы уникальные, не трогайте нас" - бессмысленно. Репертуарному театру необходима полная ревизия. И я не вижу ничего дурного в том, чтобы, скажем, из трех плохих театров сделать один хороший. Другое дело, что любая попытка реформировать хоть что-нибудь в нашей творческой епархии обречена на провал, и проблемы начнутся на законодательном уровне. В сентябре я говорил об этом на встрече с президентом, и Дмитрий Анатольевич согласился со всеми моими доводами, дал соответствующие поручения чиновникам, но все двигается чрезвычайно медленно...

и: А много у нас художников, которые способны отвечать за театр?

фокин: Приспосабливаясь к конъюнктуре рынка, репертуарный театр предал понятие художественной идеи, без которой в искусстве существовать невозможно. И людей, которые способны работать в репертуарном театре в качестве генераторов этих идей, сегодня и вправду почти нет - я могу назвать лишь несколько всем известных фамилий. Советское время корили за то, что оно было слишком идейным. А сейчас у нас противоположная ситуация: идей вообще нет.

и: Главная идея культуртрегеров от российского театра заключается в том, что отечественное искусство не отражает реальность. И что театр нужно срочно увести в сторону современности...

фокин: Все эти фразы про "истинно современное искусство" - не более чем призывы уйти от профессиональной оснащенности. Многие деятели так называемого актуального театра пытаются прикрыть собственную творческую несостоятельность, снизить планку. Жонглировать набором гэгов, трюков и матерных слов куда более просто и "прикольно", чем пытаться говорить о современности на материале классики.

и: Почему на Западе это получается прекрасно, а в России - почти никогда, исключая, быть может, два ваших последних спектакля - "Гамлет" в Александринке и "Записки из подполья" в "Сатириконе"? Почему российский театр так и не научился говорить о сегодняшнем дне?

фокин: Все дело в крайностях, которые свойственны русскому человеку. У нас ведь как: либо бережное почитание "того" театра - пусть замшелого, пусть обветшалого, либо публицистическая хлесткость, которая не имеет отношения к искусству. Я помню, как в 1994 году на "Орестее" Петера Штайна московская публика вздрагивала и морщилась от того, что на подмостках кровь лилась ведрами - и это при том, что незадолго до того все пережили наяву расстрел Белого дома... Нам, конечно, стоит поучиться у европейского театра свободе обращения с первоисточниками. Парализующий пиетет перед классиками у нас в крови.

и: Недавно крупный деятель отечественного авангарда жаловался мне на то, что в годы, когда он начинал, протестное высказывание было направлено по совершенно конкретному адресу. А сегодня непонятно, против чего и за что бороться...

фокин: Это очень точное определение нашего времени. Все свободны - и никто никому не нужен. Главное, чтобы ты не бунтовал на Манежной площади, а так - делай что хочешь. Хочешь - разденься и выйди в переход, устрой перформанс с бомжами, никаких проблем. Художник с самого начала знает, что он никому не интересен и не нужен. Выбор выпускника отечественного театрального вуза невелик: с одной стороны - рынок и антреприза, с другой - омертвевшие формы репертуарного театра. И я прекрасно понимаю тех, кто решает, что лучше зарабатывать деньги, чем самовыражаться. И начинаются метания: телевидение, сериалы, халтуры...

и: Какова, на ваш взгляд, формула спасения?

фокин: Та же, что и всегда. Сегодня выигрывают режиссеры, у которых помимо профессиональной одаренности есть другой талант - способность к экстремальной сосредоточенности. Вот один из лучших современных режиссеров - литовец Миндаугас Карбаускис - умеет ждать. Потому что не хочет работать абы как, абы с кем и абы где. Разумеется, он поступает так, потому что может это себе позволить - пускай и с чисто материальной точки зрения. Но сегодня настоящему артисту нужно быть хотя бы немного аутистом.

и: Поэтому вас так привлекает Петербург - город, существующий как будто в вакууме?

фокин: В Петербурге есть та сосредоточенность, которой нет в Москве. В Петербурге я могу заниматься чем хочу и сконцентрироваться на этом. Сегодня это труднее всего. Окружающее нас время - разухабистое, цветное и абсолютно лживое. У писателя-эмигранта Николая Нарокова был роман "Мнимые величины", вот и мы живем в эпоху мнимых величин. Красочных, но абсолютно пустых. Кругом один пиар: ткнешь - а за ярким фасадом рухлядь, труха, фальшивка. Посмотрите на то, что происходит сейчас в Перми. На первый взгляд красивая идея культурного центра в провинции. А на деле - агрессивное, вызывающе наглое антихудожественное движение по созданию очередных Нью-Васюков... В театре то же самое: бал правят искусные имитаторы от режиссуры, наловчившиеся наводить морок.

и: Где искать выход из театрального кризиса?

фокин: Для начала надо не побояться признать, что наш театр действительно переживает кризисную пору. Мы говорим сейчас с вами о закате театральной эпохи, но за этим закатом мы все же надеемся увидеть рассвет. Я возлагаю огромные надежды на новую сцену Александринского театра, на Александринку-2. Она будет небольшим театральным городком, расположенным в двух шагах от исторического здания. Технически совершенная новая сцена, театральная школа, которая будет готовить режиссеров, завлитов, художников по свету... Мне очень хочется верить, что наша попытка даст какой-то результат.

и: Подводите ли вы сегодня для себя какие-то итоги?

фокин: Главный итог - то, что Бог дает мне возможность работать и мне пока еще не скучно заниматься театром. Я подчеркиваю: пока. Вполне возможно, что когда-нибудь мне это надоест. Но пока театр меня возбуждает. Я ведь не только театр строю - но вместе с ним и самого себя.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...