Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Старинные инстинкты

Историка, заведующего кафедрой отечественной истории Поморского университета Михаила Супруна сотрудники ФСБ остановили, вернее, "перехватили" на шоссейной дороге, словно какого-то террориста. Первое, что сделали, так это взяли подписку о неразглашении и завели уголовное дело. Провели обыск дома, изъяли компьютеры и все, что нашли на иностранных языках
0
Георгий Бовт
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Историка, заведующего кафедрой отечественной истории Поморского университета Михаила Супруна сотрудники ФСБ остановили, вернее, "перехватили" на шоссейной дороге, словно какого-то террориста. Первое, что сделали, так это взяли подписку о неразглашении и завели уголовное дело. Провели обыск дома, изъяли компьютеры и все, что нашли на иностранных языках. Чем же таким страшным занимался историк Супрун? Он собирал материал о репрессированных на советском Севере немцах, чтобы издать через пару лет Книгу памяти. Такие книги памяти о репрессированных изданы и издаются во многих других областях страны. Подготовка архангельской книги осуществляется на деньги немецкого фонда, о чем было заключено соответствующее официальное соглашение и с правительством области, и с управлением внутренних дел. Но теперь начальник информационного отдела УВД тоже под следствием - за превышение служебных полномочий. Он (как то и предусмотрено было соглашением с немцами) открыл Супруну доступ в архивы.

Историк обвиняется в том, что разгласил сведения о частной жизни, о чем якобы была жалоба родственников репрессированных. Срок давности по "частным делам" - 75 лет. И вот местная ФСБ очень обеспокоилась проблемой "privacy", что по-своему даже трогательно. Чекисты усмотрели "разглашение" в факте пересылки собранных Супруном данных по электронной почте в Германию (стало быть, следили-бдили?). И по такой логике выходит, что Супруну, прежде чем собрать данные о пяти тысячах ссыльных переселенцев, надо было найти и опросить родственников оных на предмет, не возражают ли они, и взять, видимо, с них заверенную нотариусом расписку. Чекисты предпочли не заметить, что данные были отправлены при наличии соглашения о неразглашении (Книга памяти будет опубликована позже). Они также предпочли не вспомнить и того, что закон о реабилитации жертв политических репрессий, принятый в далеком уже (и хронологически, и, главное, политически) 1991 году, прямо предписывает отыскивать и публиковать в местной печати фамилии и биографические данные репрессированных. Это делает известное общество "Мемориал", это делают в других регионах страны те, кто не считает такую память о миллионах загубленных в ГУЛАГе жизней "фальсификацией" славной во всех отношениях советской истории. Получается, их всех тоже надо привлекать?

Мне кажется, что в деле Супруна в очередной раз сработали инстинкты. Те самые, "совковые", мракобесные, загнанные было внутрь в 90-х годах, но теперь дающие обильные всходы то тут, то там, словно мифические "зубы дракона". Эти инстинкты подсказывают, что раз в деле замешаны какие-то "иностранные фонды" и гранты - значит, надо тащить и не пущать. Значит, надо пресекать. Все иностранное становится все более и более подозрительным.

Инстинкты эти прорастают даже в таких, казалось бы, местах средоточия просвещенности и мудрости, как университеты. А чем еще можно, к примеру, объяснить недавний приказ ректора одного из наших университетов, в соответствии с которым все заявки сотрудников университета на зарубежные гранты, их тексты выступлений на международных конференциях и публикации в зарубежных изданиях должны подвергаться предварительному анализу в специальной комиссии. Сотрудники университета теперь обязаны согласовывать с этой комиссией полные тексты заявок на зарубежные гранты, проекты всех контрактов с зарубежными контрагентами и отчеты по ним, полные тексты докладов на зарубежных и международных конференциях, для участия в выставках, публикации в зарубежных журналах и издательствах, учебные программы, по которым осуществляется обучение иностранных граждан, а заодно и перечень самих обучающихся иностранцев. Речь, заметим, идет не о секретных военных разработках, а обо всех научных действиях. Всякие же вопросы о нашем научном отставании, надобности активнее встраиваться в международную научную жизнь, о какой-либо модернизации, прости господи, обмене идеями остаются при этом вопросами сугубо риторическими.

Желание закрыться, засекретить стремительно распространяется на все сферы жизни, как степной пожар. Закрытость, секретность на ровном месте, которые и так-то всегда были присущи всем без исключения российским режимам, становятся модной нормой нынешнего времени, эпохи новейших информационных технологий. Какая гримаса истории! В итоге получается уродливый монстр, не то что не способный к каким-либо модернизациям, но и просто к элементарной эффективности в управлении.

В заключение - почти анекдотический случай. В одном журнале решили сделать репортаж с Детской железной дороги, что с 1935 года работает в подмосковном Кратове. Но там корреспондента встретили с подозрительно насупленным взглядом: а вы, мол, взяли разрешение у головной организации - у Московской железной дороги? Словно вспомнили (радостно) те времена, когда по всей стране ловили шпионов, фотографировавших железнодорожные мосты и переезды. Господи ты боже мой, и эти - "дети" - и они туда же!

Комментарии
Прямой эфир