Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Спорт
Вучич назвал Джоковича величайшим теннисистом после его победы на Australian Open
Мир
Иранское СМИ обвинило Израиль в медиаатаке на фоне происшествий в Иране
Мир
Al Arabiya сообщила о причастности США к атаке на завод боеприпасов в Иране
Мир
Политолог заявил о чувствительном влиянии на Японию новых санкций РФ по Южным Курилам
Экономика
В Минтрансе заявили о полном наборе запчастей для используемых в РФ самолетов
Экономика
Весной частные дома в РФ могут подешеветь на 5%
Спорт
Сербский теннисист Новак Джокович выиграл финал Australian Open
Мир
Власти Ирана начали расследование причин взрыва на объекте минобороны
Мир
Британские эксперты заявили, что 40% территории Украины заминировано
Общество
Блогера Андрея Сидоропуло объявили в розыск
Мир
Шольц заявил о планах кабмина ФРГ не допустить втягивания НАТО в конфликт с РФ
Спорт
Тренер Епишин назвал неприемлемое для РФ условие допуска к Олимпийским играм

Купец из города Елец

В старинном городе Елец генеалогический бум. Сюда со всего света едут потомки местных купцов - когда-то очень известных и богатых. Отпрыск богатейших из них - Владимир Заусайлов - собирает всех вместе, чтобы вернуть душу городу, скинувшему "красный пояс". Генеалогия стала здесь настоящим бизнесом, а именитых предков ищут все подряд. Корреспондент "Известий" приобщилась к елецкому ноу-хау
0
(фото: Анатолий Белясов/"Известия")
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В старинном городе Елец генеалогический бум. Сюда со всего света едут потомки местных купцов - когда-то очень известных и богатых. Отпрыск богатейших из них - Владимир Заусайлов - собирает всех вместе, чтобы вернуть душу городу, скинувшему "красный пояс". Генеалогия стала здесь настоящим бизнесом, а именитых предков ищут все подряд. Корреспондент "Известий" приобщилась к елецкому ноу-хау.

Елец переживает культурный шок, сообщил нам потомственный пролетарий Иван Пищиков, спустивший на выход из этого состояния всю зарплату в привокзальной закусочной N 2. Буфетчица на сегодня уже выполнила план, закрылась. Ивану нужна аудитория.

Не воры и не развратники

- Нет, вы послушайте, - хватает он за полы. - Про купцов пишут неправильно: воры, развратники. Наши не такие. Церкви строили и вообще к народу с сочувствием. Как - откуда знаю? Гостили у нас недавно. Не сами, конечно, потомки ихние. В городе - фурор, начальство съехалось, я тоже затесался. Подхожу к одному - по виду настоящий купец, я такую фотку в музее видел. Он, правда, не купцом оказался, но тоже не из бедных. Спрашивает меня: а не из тех ли вы Пищиковых, что управляли делами моего прадедушки - почтаря? Я с понтом киваю, а сам-то деда родного не помню. Обнялись как потомок с потомком. Вот я себе слово и дал - раскопать родословную до седьмого колена.

Ваня ломится в закусочную, чтобы в последний раз опохмелиться и приступить к родовым раскопкам. А вдруг и впрямь он не из пролетариев, а из известных приказчиков Пищиковых. Те вроде были трезвенниками. Но предков здесь ищут и пьющие, и язвенники.

А во всем виноват владелец местной антикварной лавки, потомок елецких табачных магнатов и миллионеров Владимир Заусайлов. Именно он в этом году уже во второй раз собрал вместе елецких потомков, разбросанных по всему свету. На 120-ю годовщину со дня освещения Вознесенского собора, построенного династией купцов Петровых, приехало человек сто пятьдесят. Многие узнали друг о друге и о себе благодаря сайту Заусайлова. Местные власти окрестили мероприятие "генеалогическим туризмом", есть планы раскрутиться на этом деле.

Хранитель пыльных грамот

- Весть из прошлого способна изменить человеку жизнь, - говорит купеческий потомок Заусайлов. - Однажды был звонок из Москвы: "Меня интересуют Желудковы". Приезжайте, отвечаю, все расскажу, покажу. Купец Желудков был деятельным и талантливым человеком, его мясная лавка в Ельце славилась на всю Россию. А кончил страшно, как и многие из его сословия, - водили по городу, обмотав шею колбасой, а потом расстреляли. Вскоре после звонка приехал родственник Желудкова. По виду - большой начальник, лицо каменное, держится холодно. Прошлись по Ельцу - ноль эмоций, чужое ему все. Напоследок подвожу к дому на Торговой: вот в этом здании была лавка вашего деда. Он подошел, уткнулся в стену, гладит ее, а по щекам слезы. Перед отъездом отдал семейный архив: "будет купеческий музей - вам пригодится".

Заусайлов собрал досье на 5000 фамилий. Нарисовал карту старого города за 1908 год: на каждом доме - фамилия. Началось все с личного интереса к истории семьи, а потом уж закрутилась такая интрига, как будто пращуры только и ждали момента, чтобы выпрыгнуть из небытия в виде обрывка дневника, редкой фотографии, а то и доноса городовому на беспутного соседа. Квадраты на карте стали заполняться именами, а генеалогические древа обрастали подробностями и пересечениями с другими фамилиями. Заусайлову потащили все сохранившиеся бумажки.

- Некоторые появляются инкогнито, - говорит Заусайлов. - Звонок в дверь, открываю - на пороге конверт, а в нем, например, купчая на какой-нибудь уже несуществующий дом. Пытался узнавать: кто принес? Но люди и хотят, и боятся рассказывать семейные истории. Если в роду были врачи, учителя, то этого не скрывают, а вот если купцы или дворяне - помалкивают. Елец сурово расправился с купечеством, страхи остались на подсознательном уровне. Хотя любопытство уже сильнее.

Потом Заусайлов открыл сайт "Предки и потомки", и теперь ему уже со всей России шлют редчайшие документы, о которых не смеют мечтать музеи. Его бесит, когда говорят, что погоня за родословной - просто очередная мода. Были, дескать, в России уже и кавалеры масонской ложи из числа преуспевающих губернаторов, и дворяне - из когорты вчерашних рэкетиров. С ним такие не пересекаются. По словам Заусайлова, в архивах все больше тех, кто как липецкий инженер "кричит от счастья", когда обнаруживает всего лишь одну строчку о своем безвестном прадеде.

А ведь когда этот чудак объявился в городе, его иначе как "врагом народа" не называли.

Отец русской демократии

- Скуповат он, до своего сословия не дотягивает, - жалуется на него местный старожил Филипп Гужвин. - Вот дедушка его Митрофан был настоящий купец, на Пасху давал соседям по червонцу. А этот "прейскурант" выставляет: скосить бурьян - 10 рублей, подмести улицу - 15. Но мы гордые, под эксплуататором не ходим.

Заусайлов каждое утро сам метет четную сторону улицы Маяковского, где у него хозяйственная и антикварная лавки. По елецкой легенде, предки Владимира мостовую перед своим родовым гнездом на углу нынешних Октябрьской и Коммунаров терли с мылом.

- Тошно было смотреть, - жалуется он. - Что ни памятник архитектуры, то рядом обязательно свалка. Начинаешь выговаривать: нельзя, мол, так, это наше наследие. Разговор сразу переходит на несчастную русскую историю, на бедность и страдания простого человека. А у самого - лопухи выше забора, дверь на одной петле. Когда ему бороться с лопухами, если мысли в такой глубине? Перессорился из-за этого со многими, но не жалею: старая часть Ельца теперь выглядит по-человечески.

В Ельце чуть не половина старинных домов - заусайловские. С появлением в городе купеческого отпрыска пронесся слух о заусайловских кладах. Некоторые, завидев Владимира возле родовой недвижимости, хватались за лопаты. Хотя сам он узнал о своих корнях почти случайно.

Родился в Ашхабаде, где отец залечивал фронтовое ранение. Из детства Владимир помнит, что только однажды к ним приезжала престарелая родственница Жаворонкова, вроде бы "купчиха", но одета была бедно - он не поверил. Перед отъездом подарила мальчику пригоршню серебряных полтинников: "На учебу, все, что осталось от твоего деда". А он, по детскому недомыслию, тут же обменял монетки на разноцветные "керенки".

Много позже, студентом Новосибирского университета, Заусайлов услышал от коменданта общежития о том, какой отменный был у деда табачок: "старые бойцы, бывало, приговаривали: эх, посмолить бы заусайловскую самокрутку". Потом разыскал дядьку в Москве, от него и узнал, что дед Митрофан был потомственным елецким купцом первой гильдии, имел ежегодный объявленный капитал свыше пяти миллионов рублей, четвертую часть жертвовал на благотворительность. После Октября, естественно, посадили. Из лагеря вышел всего на год, работал в Липецке дворником, где-то там и сгинул. Дядька нарисовал по памяти подробный план Ельца, пометил все заусайловские дома, табачную фабрику, винный завод, ботанический сад, Великокняжескую церковь с хрустальным крестом, которую на свои деньги построил брат деда Александр. Схему Владимир Заусайлов несколько лет таскал по стране на дне чемодана. Строил мосты - дела не пускали на малую родину, да и боялся, как его, незваного, там встретят. Однажды решился.

- Иду по городу, сверяюсь с планом. Даже не верится: все в точности, только названия улиц другие. Дедов дом с аркой нашел сразу. Расположение комнат, закутки всякие - в целости. У меня было такое чувство, будто за сорок лет впервые попал домой. Тогда и решил: с кочевой жизнью покончено, никакая сила меня теперь из Ельца не сдвинет.

Заусайлов просил власти сдать ему в аренду хотя бы одну комнатушку в родном доме. Отказали. По-другому и быть не могло: город тогда входил в "красный пояс", а его бессменный глава Виктор Соковых на всю Россию прославился крылатой фразой: "Пока я здесь хозяин, никаких буржуев у меня не будет". В Ельце тогда не то что буржуев, разогнали даже бабок с пучком редиски, чтобы не наживались за счет трудового народа.

До революции в Ельце насчитывалось 50 купцов первой гильдии, 120 - второй, около семисот - третьей. Железная дорога, пожарная часть, первый в стране элеватор, действующий и до сих пор, 31 церковь (чтобы стать губернским городом, Ельцу в свое время не хватало двух церквей, купцы поклялись построить их, но помешал октябрь 17-го), табачное, кожевенное, винное производство - все это купеческих рук дело. Вот и Заусайлов решил назло всем стать здесь предпринимателем.

Деньги пахнут табачком

Предки Заусайлова когда-то раскрутились на табаке. Прадед Владимира построил табачную фабрику. Она цела по сей день, стоит в центре старого города. "Табачка" неплохо работала в советские годы, старые мастера сохраняли марку. Захирела за время рыночных реформ: новые хозяева были больше озабочены дележом прибыли, чем производством. Заусайлов устроился туда, и дедова "табачка" стала приносить ему выгоду.

- Походил по цехам, смотрю: рабочие стоят по колено в табачной пыли, она там годами копится, - рассказывает Владимир. - Куда же ее мои предки девали? Потом додумался: табачная пыль получше всяких гербицидов. Организовал фирмочку, стали фасовать сырье в мешочки. Дачники вразлет расхватывали, да и в цехах полегче стало. Кому-то из хозяев не понравилось, что наживаюсь, попросили меня. Ушел на кожевенную фабрику. Там обрезков - тонны, их сжигали. Я придумал раскраивать лоскуты, подбирал по цвету, по фактуре - и, пожалуйста, готовый набор для пошива куртки. Пол-России обеспечивал этими лоскутами.

Заусайлов удивлялся сам себе: откуда у него, строителя по профессии, сроду ничем не торговавшего, открылась вдруг коммерческая жилка. Первое, что он сделал, когда появились деньги, - открыл антикварную лавку. Ему потащили вещи из сундуков и подвалов. Потом выкупил дом доктора Розова (это не чужой Заусайловым человек, до революции вся семья у него лечилась). Хочет открыть частный музей купеческого быта. Вот, учитель физкультуры Евгений Крикунов семь раз судился с администрацией за старый особняк, чтобы разместить свою коллекцию елецких кружев. Добился. Сами же чиновники теперь водят сюда гостей.

Сейчас в плачевном состоянии заусайловская "табачка". У нее в буквальном смысле снесло крышу. Обезглавленному памятнику архитектуры жизни осталось максимум десять лет. Местные власти обещают управиться раньше.

- Приспособим под что-нибудь, - заверил замглавы города Виктор Щепетильников. - Под развлекательный центр или, может, под офисы раздадим.

Елецкие потомки еще в прошлый приезд косили глазом в сторону "табачки" - эх, хорошо бы подошла под музей купеческого быта. На реставрацию готовы сброситься, а прибыль от туризма - в карман городу.

- Как можно? - пугается Щепетильников. - Это областная собственность.

Говорят, липецкому губернатору идея "генеалогического туризма" в Ельце пришлась по душе. Но толку от этого никакого. Но надежда есть. Уж какая была война за переименование улиц, а компромисс все-таки нашли. И теперь потомственный купец Владимир Заусайлов с чувством глубокого удовлетворения прогуливается по милым его сердцу Мясницкой, Манежной и Купеческой, а, допустим, родовитый пролетарий Филипп Гужвин предпочитает ходить тем же маршрутом, но по дорогим для него Советской, Октябрьской и Ленинской.

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир