Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир

"...и всё - против природы"

Михаила Михайловича Пришвина называли певцом русской природы. Однако он не только воспевал ее, но и горячо защищал. А еще был глубоким психологом, философом и провидцем. В "Известиях" печатался много лет, ездил в командировки от редакции на Север, Дальний Восток
0
Мастером прозы Михаил Пришвин был признан еще до революционных бурь
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Михаила Михайловича Пришвина называли певцом русской природы. Однако он не только воспевал ее, но и горячо защищал. А еще был глубоким психологом, философом и провидцем. В "Известиях" печатался много лет, ездил в командировки от редакции на Север, Дальний Восток...

Мастером прозы Михаил Пришвин был признан еще до революционных бурь. Он их пережил и к cоветской власти проявлял лояльность. Насколько критически относился к ней на самом деле, читатели узнали лишь из полного собрания его дневников, начавших выходить с 1991 года. Пришвин вел их, пряча от постороннего глаза, может быть, надеясь, что когда-то прочтут потомки. А печататься хотел еще при жизни. И начал сотрудничать с "Известиями".

Неожиданным толчком стал опубликованный в газете в июне 1928 года отчет с заседания специальной комиссии при ЦК ВКП(б) с участием ответработников ЦКК РКИ, СМИ, судов, прокуратуры. С докладом "Самокритика и задачи печати" на нем выступил редактор журнала "Новый мир" Ингулов. Попался ему на зуб Пришвин, отношение которого к критике он назвал "обывательским, сдобренным значительной долей национализма и шовинизма". Пригвоздил...

Прочитав отчет, Пришвин отправил в "Известия" резкое письмо, напечатанное 10 июня. Его возмутило, что Ингулов использовал в докладе отрывки из их личного разговора: "При условии здоровой критики нельзя пользоваться разговором с частным лицом и относить его к писателю, это нехозяйственно: выгодно, чтобы писатель беседовал с редактором, а так он будет молчать".

В дневнике свое письмо он прокомментировал куда прямее и образнее: "Эта победа над хамом в общем моем деле писателя - плохая победа: в одну собаку камень хорошо попал, но она завизжала и созвала целую стаю других. Повторяю тебе, писатель Пришвин, будь осторожен, носа в общественность не суй до поры до времени, не стреляй из пушки по кнопкам".

Но совсем скоро не вытерпел - сунул-таки нос. Он выступил в "Известиях" (8 июля) с небольшой заметкой, которая стоит иных пространных манифестов нынешних "зеленых". Назвал нарочито академически, по-латыни, "Claudophora sauteri". Дело, казалось бы, яйца выеденного не стоило. Писатель просил пощадить реликтовую водоросль. Взялись осушать болота в Сергиевском уезде, где он жил, и заодно решили спустить озеро Заболотское в Дубну, а в нем - такое чудо природы. Сумел мудрый писатель, защищая живого свидетеля ледниковой эпохи, сжато и точно сказать не только о том, что потеряет наука, но и как пострадает от поспешных действий горе-мелиораторов местное население.

И что же, прислушались к его голосу, приняли срочные меры по сигналу главной газеты Советов? Как бы не так! Судя по заметке Пришвина, опубликованной в "Известиях" аж через шесть лет, в ноябре 34-го, в том давнем споре, в общем-то, победили осушители, а у крестьян мелиорация больше отняла, чем им дала...

В 1933-м Пришвин поедет от "Известий" на строительство Беломорканала и потом запишет в потаенном дневнике: "Когда входишь внутрь человеческого общества, совокупно пробивающего себе канал, кажется, создается нечто совсем небывалое и всё - против природы".

И еще "крамола" из дневника. Иронизируя над названием горьковского журнала "Наши достижения", Пришвин заметит: "Думаю, что наши достижения состоят главным образом в Гепеу". Тут не по "кнопкам", а в самое яблочко!

Михаил Михайлович не увидит, как и дальше уродовали землю армады экскаваторов, не увидит ушедшие под воду храмы и деревни, вырубленные леса, что вывозились и по сию пору вывозятся за пределы России... А если бы увидел, что написал бы?!

E-mail: istclub@izvestia.ru Станиславу Сергееву

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир