Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир

Почему "Гжель" ходит по кругу

Деньги и слава в Гжели не переводятся шесть веков - с тех самых пор, как здесь открыли залежи белых и цветных глин. На мировой уровень сине-белый фарфор выбился в перестройку, когда Россия занялась улучшением своего имиджа за рубежом: расписную посуду главам государств дарили вагонами. Сейчас интерес к гжели поубавился. Побывав у местных гончаров, корреспонденты "Известий" выяснили, что панихиду справляет завод, претендовавший на монополию известного бренда. А сам промысел жив-здоров и без всякого протеже пробивает себе дорогу в Европу и Америку, не забывая при этом и родных соотечественников
0
Эти зверушки - тоже "Гжель". Местные умельцы тонко чувствуют конъюнктуру рынка: не хотите вазу на полку - покупайте крокодила на газон (фото: Анатолий Белясов/"Известия")
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Деньги и слава в Гжели не переводятся шесть веков - с тех самых пор, как здесь открыли залежи белых и цветных глин. На мировой уровень сине-белый фарфор выбился в перестройку, когда Россия занялась улучшением своего имиджа за рубежом: расписную посуду главам государств дарили вагонами. Сейчас интерес к гжели поубавился.

Побывав у местных гончаров, корреспонденты "Известий" выяснили, что панихиду справляет завод, претендовавший на монополию известного бренда. А сам промысел жив-здоров и без всякого протеже пробивает себе дорогу в Европу и Америку, не забывая при этом и родных соотечественников.

Аптека - не Клондайк

Керамический промысел в здешних местах (ныне это так называемый Гжельский куст из 27 деревень в Раменском районе Московской области) под государственные нужды приспособил царь Алексей Михайлович, в 1663 году приписав Гжельскую волость к Аптекарскому приказу "для дела алхимической посуды". Крупнейшим рынком сбыта была Москва. Мастера быстро смекнули, что аптека - не тот Клондайк, ради которого стоит горбатиться, и занялись более доходным делом - стали производить разные кумганы, квасники и кружки на потребу столице.

Среди простых поделок попадались и такие, что явно были отмечены искрой Божией. Этим работам подражали. А если гончар не хотел выдавать тайну придуманной технологии, то был простой способ завладеть ею: ночкой потемнее выкрасть инструмент, форму и готовую массу.

Нельзя сказать, что за прошедшие несколько веков гжельские нравы исправились. Споры, кто у кого что слямзил, среди нынешних мастеров обычное дело. Виктор Логинов, бывший директор объединения "Гжель" - главного завода в поселке по производству фарфора, вообще уверен, что предприятие развалилось из-за нечистых на руку кустарей:

- Выносят в грелках литейный шликер, кобальт, тащат кисти, присваивают рисунки ведущих художников. Потом ставят печь у себя во дворе и "выпекают" изделия под нашей маркой. А покупатель не разбирается, берет у кого дешевле.

Самое интересное: сам директор с первого раза не всегда отличал, где заводское, где кустарное. Был случай: Минкульт купил у частника кувшин в подарок послу одной державы. Логинов рассердился, привез с завода свое, фирменное, изделие. Поставили рядом - ну, близнецы-братья от одной мамы. Так и оказалось: днем художница трудилась в заводском цеху, а по вечерам расписывала кувшины знакомому кустарю.

Смягчающие обстоятельства

Короче, с авторскими правами гжельские ремесленники испокон веку не церемонились. Выведывали, подражали и копировали буквально все, что понравилось, в том числе и образцы завезенной из-за границы посуды. Некоторые искусствоведы до сих пор называют гжельский промысел не самобытным, а контрафактным, совершенно игнорируя смягчающие обстоятельства: подделки, как правило, получались гораздо качественнее оригинала, стоили в разы дешевле и сами становились образцом для подражания.

Нынешних обитателей Гжели искусствоведческие споры совершенно не колышут: "подделки" прапрадедов давно стали шедеврами, и если отыскать хотя бы одну глиняную штучку с некогда подмоченной репутацией, то можно озолотиться на века вперед. Ходит легенда, будто вот так сказочно повезло семейству из деревни Кузяево. Они где-то откопали кружку из майолики, датированную аж тысяча семьсот каким-то годом, с факсимильной подписью крестьянина Гусятникова. Сбыли иностранцам, так теперь вся родня в тюле и панбархате, не только избы - курятники сайдингом обили.

Серафим Гусятников, к слову сказать, проныра был еще тот, чуть в кандалы не попал за воровство секретов русской майолики. Первые образцы изделий из красной глины с середины XVII века стали производить в Москве на "Ценинной и табачных трубок фабрике" купца Афанасия Гребенщикова. У него по найму работали и гжельские мастера, которые очень быстро выведали технологию, а по возвращении домой сами "учинились мастерами". Гребенщиков долго боролся с гжельцами и с горя разорился. Зато конкуренты так поднаторели в мастерстве майолики, что мода на керамику, расписанную синими, желтыми, коричневыми и зелеными цветами, держалась в России 50 лет.

Но настоящую славу Гжели принес фарфор. Известные заводчики Кузнецовы были выходцами из здешних мест, первое фарфоровое производство наладили в 1810 году, в деревенской клетушке. Кузнецовские изделия пользовались таким бешеным спросом, что эту жилу тут же оседлали и другие ремесленники. Кузнецов пытался их задавить и практически был близок к этому: его годовой оборот составлял 2 миллиона рублей, весь гжельский промысел зарабатывал на фарфоре 200-300 тысяч. Но выстояли. Монополист плюнул на борьбу с малой родиной и основал восемнадцать заводов в России и ближнем зарубежье. Так они и сосуществовали до октября 1917 года: у Кузнецовых - массовое производство фарфора, в Гжели - претензия на эксклюзив.

Гончары пытались перехитрить революцию, лепили дамочек в тужурках и матросов с наганами, но в тридцатых годах песня оборвалась - кустарные предприятия разгромили, мастеров сослали в Сибирь.

Уникальные глины, правда, никуда не делись. И когда в середине прошлого века в стране потеплело, гончарный круг в Гжели как будто только этого и ждал.

Дождь славы

До 70-х годов народный промысел возрождался со скрипом, носил отрезвляющее имя "товары народного потребления" (в просторечии - "ширпотреб") и, согласно инструкции ЦК КПСС, был обязан находиться под заводской крышей. Участки "ширпотреба" открылись на всех гжельских предприятиях, специализирующихся на выпуске технического фарфора.

Местом же настоящего творчества, где разрабатывали и создавали высокохудожественные изделия, стало объединение "Гжель". В лучшие времена здесь работало едва ли не все окрестное население. Отсюда и пошел знаменитый белый фарфор с сине-голубой росписью кобальтом, от которого тащились советские домохозяйки и млели зарубежные гости, разглядывая в подаренных чашках "белизну русского снега и синеву неба".

Головокружительный взлет гжели - во многом заслуга многолетнего директора объединения, Героя Соцтруда Виктора Логинова. Фарфорист от Бога, он к тому же имел тонкий нюх на талантливых мастеров и столь же необыкновенное чутье на вкусы власти, что позволяло, не унижаясь и не выпрашивая денег, привлекать на предприятие административный ресурс. Чету Горбачевых, осматривавших какой-то колхоз в Раменском районе, явившийся туда Логинов одарил роскошным сервизом. Раиса Максимовна стала покровительницей народного промысла: у объединения были льготы и заказы, звания и собственные магазины. Любила гжель Наина Ельцина, что способствовало продвижению изделий за рубеж и ручейку валюты оттуда. Объединение собиралось расшириться. Однако не случилось...

К концу девяностых золотой дождь из столицы прекратился, и гигант фарфоровой индустрии, подобно "Титанику", пошел ко дну. Сейчас от былого величия остались обшарпанные цехи, 400 миллионов рублей долгу разным кредиторам, включая бандитов, процедура банкротства и непонятная форма собственности. Втайне от коллектива Виктор Логинов продал контрольный пакет принадлежащих ему акций предприятия некоей фирме, занимающейся хлопковым бизнесом ("тюбетейкам", как говорят в народе), и этого коллектив не простил своему директору, как и проигранную войну с рынком.

"Тюбетейки", надо сказать, тоже влипли. Логинов, остававшийся "почетным" директором, в обход новых хозяев подал документы на банкротство предприятия, и сейчас дело идет к тому, что от объединения "Гжель" не останется камня на камне - кредиторы во что бы то ни стало желают вернуть долги. Заваривший кашу Логинов не показывается в поселке с апреля. Коллектив это бесит.

- Он всех подставил, - непримиримо говорит заслуженный художник России Юрий Гаранин. - Славу гжели зарабатывали люди, директор ее "приватизировал" и промотал. Самое обидное - удар по репутации. Туристов, что еще приезжают по старой памяти, просто оторопь берет: сидим в условиях, близких к блокадным, - без света, без отопления, художники в телогрейках.

Феникс на пепле

На предприятии осталось 120 человек от двухтысячного коллектива - энтузиасты, готовые поддерживать репутацию гжели за 4000 рублей в месяц. Фарфоровые производства в Коломине и Жирове разорены, закрылись заводы майолики в Фенине и Трошкове. Работники разбрелись кто куда: по частным фирмам, на вольные хлеба с собственной печкой.

Если судить по развалам вдоль Егорьевского шоссе, фарфора в Гжели меньше не стало.

- А куда он денется? - говорит керамист Василий, сбывающий бело-голубые чашки прямо у дороги. - Глина на всех одна, были бы голова и руки. Я, например, на предприятии 20 лет. Согласно Трудовому кодексу творил с 9 до 6, а интересные для себя вещи делал дома. Все так же поступали. Ну и продавали, конечно, потихонечку. Директор всюду кричал: "Контрафакт! Подделка!" Как будто гжель - только то, что выпускается на его предприятии по ГОСТу.

Качество? Василий отвечает уклончиво: "Вам - чай пить или потомкам оставлять?" Когда за 300 рублей отдают весь сервиз необычайной красоты, многим покупателям и в голову не приходит вспоминать о потомках.

- Технология у кустарей, безусловно, страдает, но навешивать за это клеймо подделки я бы не стал, - говорит исполнительный директор НПО "Синь России" Анатолий Чернышов. - Промыслу - 600 лет, творчество у здешних мастеров в генах, в работу, что называется, вкладывают душу. Такая вещь просто не может быть "ширпотребом". Да и гжель разная: всегда были и высокохудожественные работы, стоившие больших денег, и изделия для народа.

Фирма "Синь России" - давний конкурент павшего объединения на поле битвы за "подлинную гжель" - переманила оттуда лучших мастеров. Это было нетрудно. Здесь хорошее оборудование, тепло и вовремя платят. Есть бассейн, финская баня и даже зоопарк - для психологической разгрузки. Сказалось ли это на продажах фарфора? По словам Чернышова, еще как! От заказов нет отбоя. Одно плохо: высокие налоги, что непомерно увеличивает цену изделий. Чтобы получить льготы, приходится каждые полгода подтверждать свою принадлежность к народному промыслу.

Большинство фирм и кустарей (их здесь в общей сложности более 2000) с бумажками не связываются, посчитав, что на банкеты и подарки чиновникам уйдет больше, чем выгадаешь на преференциях от государства. Не иначе как в отместку за эту гжельскую прижимистость родился слух, будто их народный промысел утаивает от страны пятьдесят миллионов евро в год.

- Наверное, обложат налогом, - переживает художница Валентина Чепрасова, снимающая угол под мастерскую на бездыханном заводе в селе Трошково. - Мы с подругой - последние, кто занимается майоликой. Слишком сложное производство. Нет бы поддержать, чтобы выжило, а мы еще и отбивайся от родного государства.

Несложившееся взаимопонимание с родиной все чаще компенсируется признанием со стороны. Рассказывают: Сергей Алехин, руководитель ООО "Звезда Гжели", в чемоданах возил продукцию от Мурманска до Сахалина, чуть не на базарах показывал, из чего она делается, крутил самодельные видеоролики в целях рекламы. И был вознагражден: однажды японский ценитель фарфора увидел изделия Алехина и с тех пор в своем магазине в Токио продает только их. В Америку пробился Валера Турыгин, поставляет столовые сервизы из тонкого фарфора. А начинал, как говорится, с коленки и в общем-то от нужды.

Счастливых историй - множество, гжельцы охотно их рассказывают. Гораздо охотнее, чем пережевывают свалившиеся на голову беды. Натура такая. Может, от прапрадедов передалось, не страдавших от уныния. А может, и вековой опыт подсказывает: пока в Гжели есть глина, народный промысел дорогу себе пробьет.

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир