Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Мастер художественного крика

В МХАТе им. Горького при большом скоплении публики сыграли очередную версию культового романа ХХ века "Мастер и Маргарита". В интерпретации Валерия Беляковича она оказалась похожа на оснащенный современными технологиями детский утренник
0
Нечистая сила как будто позаимствована МХАТом им. Горького из фильма "Стиляги" (фото: Михаил Гутерман)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В МХАТе им. Горького при большом скоплении публики сыграли очередную версию культового романа ХХ века "Мастер и Маргарита". В интерпретации Валерия Беляковича она оказалась похожа на оснащенный современными технологиями детский утренник. 

"Вчера хлебнул горя - смотрел картину "Конец полустанка". Это из записных книжек Ильфа. Всегда завидовала его выразительной лаконичности.  Так мало слов, а картина ясна. Сколько раз после очередной московской премьеры мне хотелось воспользоваться этой бессмертной формулировкой, подставив в кавычки другой заголовок. Но нет... То само название ("Мастер и Маргарита" - все ж таки не "Конец полустанка") вызывает прилив многословия, то фамилия режиссера - прилив ностальгических чувств.

Поставивший роман Булгакова Валерий Белякович был призван под неизменно красные знамена МХАТа им. Горького (не путать с МХТ им. Чехова) из Театра на Юго-Западе. В годы моей студенческой молодости этот театр, основанный и руководимый Беляковичем, стал местом непрерывного паломничества юных театроведок. Спектаклям Театра на Юго-Западе была посвящена каждая третья курсовая работа. За право писать актерский портрет его корифея Виктора Авилова чуть не подрались три прежде дружные однокурсницы. Я тоже ходила в этот окраинный театр. Его спектакли были не совсем моей чашкой чая, но послевкусие от посещения маленького полуподвального помещения всегда оставалось приятным. В начинании Валерия Беляковича чувствовался запал звонкой и задорной студийности, которая к концу 70-х уже улетучилась из нашего искусства. Много лет спустя в других странах я часто видела такие вот полусамодеятельные (Белякович собрал вокруг себя людей, не имевших специального образования) коллективы. Они не производят на свет театральные шедевры, но они формируют театральную среду. И их много. У нас их почти нет. Детище Беляковича - до сих пор редкий (а некогда и вовсе уникальный) экземпляр такой низовой театральной жизни, и одно это сохранит его имя в истории нашей сцены.

Но вынесенная из маленького полуподвала на громадные подмостки краснознаменного театра студийность теряет обаяние. В спектакле "Мастер и Маргарита" (маэстро уже ставил это произведение на Юго-Западе в начале 90-х) она и вовсе кажется профнепригодностью. Многосоставной сюжет романа рассказывается довольно близко к тексту, и антракт наступает тогда, когда у обычных спектаклей наступает конец - ближе к десяти часам вечера. За все это время нам дарован один-единственный нехитрый сценический прием. На почти пустой сцене (лишь на заднем плане мы видим зловеще погромыхивающие листы жести) артисты, стоя в лучах сценических прожекторов, что-то неистово кричат в зал. Говорить они, кажется, не умеют вовсе. Говорить друг с другом не умеют категорически. Мысль о том, что можно повернуться к собеседнику лицом, а не скандировать слова, как на митинге, никому попросту не приходит в голову. Вероятно, в исполнении самого Беляковича и его студийцев это харизматическое словоговорение и производило когда-то впечатление. В исполнении малоизвестных артистов нынешнего МХАТа оно вызывает оторопь. Кричит Понтий Пилат, кричит Иешуа, кричит Иван Бездомный, кричит Берлиоз, кричат Мастер и Маргарита. Орут как резаные Лиходеев и Варенуха. Громче всех кричит Воланд. Если бы в "Золотой маске" была номинация "Луженая глотка", он наверняка стал бы ее лауреатом. Кстати, Воланд (в смысле, играющий его артист) - заслуженный. Видимо, потому и заслуженный. Нехорошие персонажи жестикулируют так, как обычно жестикулирует баба-яга, замышляя очередную каверзу в своей нестандартного вида избушке. Спектакль в целом напоминает утренник, но поставленный не для маленьких детей, а для подростков и потому иногда притворяющийся рок-концертом. Время от времени сцену окутывают клубы дыма, и под звуки "электрической" музыки герои бессмертного романа чуть трепещут в лучах все тех же неизменных прожекторов.

Весь этот не первой свежести андеграунд особенно дико смотрится на сцене ушедшего некогда в раскол МХАТа им. Горького, к месту и не к месту присягающего на верность традициям основоположников Художественного театра, а на деле воспроизводящего стиль академических постановок позднего сталинизма. Уму непостижимо, что мог позабыть Белякович с его безусловным талантом неформального лидера в царстве замшелого академизма. В полуподвале, на окраине огромного мегаполиса его страстные и общедоступные интерпретации классических текстов и даже создаваемый им порой на сцене громоподобный трах-тибедох были когда-то уместны. На обширных просторах Художественного театра этот малохудожественный крик пугающе нелеп. Да и зачем так шуметь в сонной юдоли пропахшей нафталином традиции? Пусть ее обитатели спокойно спят дальше.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...