Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

"Соколиные джунгли" большого города

Жители этого счастливого места в отличие от остальной столичной публики никогда не стремятся вырваться на природу - они могут почувствовать прелесть неяркого московского лета, не покидая своих домов. Поселок Сокол - первый и единственный "опытный образец" города-сада, чудом дожившего до наших дней. В этом году поселок отмечает свое 85-летие (фото)
0
Фото: Владимир Суворов, "Известия"
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Жители этого счастливого места в отличие от остальной столичной публики никогда не стремятся вырваться на природу - они могут почувствовать прелесть неяркого московского лета, не покидая своих домов. Поселок Сокол, расположенный на слиянии Волоколамского и Ленинградского шоссе, - первый и единственный "опытный образец" города-сада, чудом дожившего до наших дней. Его не раз пытались снести, чтобы построить на этом месте многоэтажные джунгли, но Сокол оказался не по зубам ни чиновникам разных исторических эпох, ни новым русским капиталистам. В этом году поселок отмечает свое 85-летие. О первенце советской кооперации, построенном в начале прошлого века на золотые червонцы "состоятельных трудящихся", - в постоянной рубрике "Известий".

660 червонцев - и никаких уплотнений

Принято считать, что восторженное пророчество Маяковского "здесь будет город-сад" - поэтическая метафора. На самом деле это не так. В первом генеральном плане развития столицы "Новая Москва", разработанном в 1918 году, архитекторы Иван Жолтовский и Алексей Щусев предложили превратить город в подобие солнца, где исторический центр играет роль ядра, от которого отходят бесконечные дороги-лучи. На лучи планировалось насаживать, как бусины на нити, малые центры - города-сады. В Москве первым таким садом и стал поселок Сокол.

Впрочем, если смотреть в глаза исторической правде, то построили Сокол с отчаяния. Хлынувшие после 1918 года в столицу толпы заполонили город. Дома были национализированы и начали стремительно приходить в упадок - следить за жильем стало некому. Настала разруха с ее кошмаром уплотнений, так смачно описанная Михаилом Булгаковым в "Собачьем сердце". Осознав, что города все глубже погружаются в коммунальную катастрофу, Ленин подписал в 1921 году декрет о кооперативном жилищном строительстве. Трудящимся разрешили объединяться и на собственные деньги застраивать участки, на которые не претендовал Моссовет. Первой кооперативной ласточкой стало товарищество, созданное для строительства на самой границе Москвы поселка Сокол - именно ему предстояло стать эталоном для будущей массовой жилой застройки.

Попасть в список "застройщиков" стоило недешево - в качестве первого взноса надо было внести 10 с половиной золотых червонцев. Еще 30 - при выделении земельного участка, и еще 20 - в момент начала строительства. Построить дом стоило еще в среднем 600 червонцев (в рассрочку). Так что соколянами могли стать только состоятельные трудящиеся - к 1924 году таких набралось 250 человек. Больше всего пайщиков привлекало то, что, уплатив деньги, они избавлялись от угрозы "изъятий и уплотнений" на целых 35 лет! Среди первых соколян были чиновники наркоматов и другие относительно обеспеченные люди - экономисты, художники, учителя, агрономы, ученые, инженеры, а также рабочие завода "Изолятор", объединений "Заготзерно" и "Мосхлеб".

Для стройки выбрали участок между селом Всехсвятским и станцией Серебряный Бор Московской окружной железной дороги, на месте рощи и свалки завода "Изолятор". Москва здесь уже заканчивалась, но зато можно было доехать на извозчике до теперешнего "Динамо", а оттуда прямо до центра на трамвае N 13.

Что касается названия, есть две версии его происхождения. Одна: "Сокол" - это сокращенно от "Сокольники", где поселок хотели строить поначалу, но передумали из-за непригодности почв. Другая версия: поселок назвали в честь чудо-ветеринара и зоотехника, поднимавшего самых безнадежных животных, по фамилии Сокол, жившего на границе поселка. А "художественными" именами улиц поселок Сокол обязан одному из своих отцов-основателей - профессору Вхутемаса (Высшие художественно-технические мастерские), художнику-графику Павлу Павлинову: именно он предложил заменить банальные Школьную, Столовую и Большую на улицы Сурикова, Брюллова, Венецианова, Шишкина.

Как раздвигали пространство

Сокол с самого начала стал опытной площадкой, где наперебой экспериментировали видные философы и архитекторы тех лет.

- Мой дом проектировал академик Веснин, - рассказал "Известиям" один из старожилов поселка Сергей Церевитинов. - Здесь работали Николай Марковников, Илья Кондаков, Роман Клейн, Николай Колли, многие профессора Вхутемаса. Все встречались у профессора Павлинова - там было что-то вроде мозгового центра по разработке поселка Сокол - и обсуждали не только каждую улицу, каждый дом, но и их расположение. Решались проблемы экологии восприятия - чтобы на человека не давили высокие заборы и однообразие, чтобы было всегда комфортно смотреть по сторонам...

Почти каждый изгиб любой поселковой улицы - не просто кривая, а вдохновенная траектория, воплощающая идею "движимого пространства": ее тогда только что сформулировали русский философ Павел Флоренский и художник Владимир Фаворский. На Соколе они ее и проверили - улицы не просто прокладывали, а визуально расширяли, удлиняли, сужали, укорачивали... Улица Поленова - самая широкая в поселке. В своей центральной части она "сломана" под углом 45 градусов, потому и воспринимается бесконечной и просторной. Усиливали ощущение ширины две шеренги американских кленов и тополей альба, серебристая листва которых создавала впечатление "растекания" пространства.

Улицу Сурикова искусственно расширяли другим способом - парадные фасады некоторых домов не имеют окон: по замыслу проектировщиков, голая стена не задерживает на себе внимания и зрительно раздвигает границу улицы. Кстати, ее спроектировали по принципу "лестницы Микеланджело": если смотреть с одного конца, она кажется очень длинной, а с другого - очень короткой. Разделенная на три неравные части, каждая из которых имеет разную ширину (самая широкая и длинная идет от улицы Алабяна до центральной площади поселка; вторая, более узкая, - от площади до улицы Брюллова; третья, самая узкая, - от улицы Брюллова до границы поселка).

Даже самые мелкие нюансы в размещении домов имели, как выяснилось, художественный смысл: так, дом N 25 по улице Сурикова расположен в глубине участка, выпадая из плотного ряда строений. Это сделано для того, чтобы короткая улица Брюллова казалась немного длиннее. А угловые дома на перекрестках изогнутых улиц отодвинуты в глубину и слегка повернуты боком, подчиняясь направлению движения. Ощущение ликующего счастья от власти над пространством до сих пор витает в атмосфере Сокола - вероятно, поэтому здесь так радостно гуляется.

Советский "фэн-шуй"

Дома Сокола - выставка достижений строительной мысли 85-летней давности вроде нынешних декоративных "деревень" на ВВЦ. Только новинки домостроения в поселке Сокол были самые что ни на есть жилые.

Рубленые вологодские избы братьев Весниных - сосновые бревна для долговечности проваривали в олифе - до сих пор украшают многие улицы. Четыре угловых дома-"башни", соединенные одноэтажными коттеджами - "крепостными стенами" - прообраз сибирских острогов - обозначают вход в поселок по улице Поленова. Силуэты двух домов по улице Шишкина позаимствованы у элитных дач Петербурга.

Первопроходцами были не только проекты, но материалы. Из чего только не строились здесь дома: бревенчатые, кирпичные, каркасно-насыпные (предвестники американских "сандвичей")... Построили даже дом из блоков, состоящих из соломы и бетона. А один из домов на углу улиц Шишкина и Саврасова был облицован розовым армянским туфом - чтобы проверить, насколько он годится в качестве отделочного материала для знаменитого дома Центросоюза, построенного Ле Корбюзье на Мясницкой.

Независимо от проекта и материала все постройки продумывались с точки зрения экологии внутреннего пространства - даже по странам света их располагали так, чтобы днем больше света было в рабочих комнатах, а на северную сторону выходили спальни, ванные-туалеты и другие помещения, где люди днем бывают нечасто. Такой вот советский "фэн-шуй".

Родовые гнезда

Как всякое выдающееся место, за свою 85-летнюю историю Сокол собрал целую коллекцию жителей-знаменитостей. Здесь жил придворный живописец Сталина, "воинствующий соцреалист" Александр Герасимов - он единственный по личному указанию Ворошилова получил в собственность дом на месте сквера на улице Венецианова. В этом доме он написал почти все свои работы - в том числе, портрет балерины Ольги Лепешинской. Здесь, под ковром в мастерской, Герасимов почти 20 лет прятал свою картину "Первая конная армия", получившую высшую награду на Всемирной выставке в Париже. Пока шла выставка, центральная фигура композиции - Константин Озолин был расстрелян, и картина вдруг стала "неполиткорректной"... Холст вновь увидел свет лишь в 1956 году на выставке в честь 75-летия Герасимова...

Вообще художники и скульпторы часто жили (и продолжают жить) в поселке Сокол целыми династиями: Павлиновы, Файдыши-Крандиевские, Пономаревы... Так же, как и ученые: например, здесь жил известный химик-органик Федор Церевитинов, среди потомков которого - два заслуженных деятели науки и техники, 6 профессоров, не говоря уже о кандидатах наук.

На улице Левитана жил секретарь и издатель трудов Льва Толстого Владимир Чертков. У него гостили Сергей Есенин, дети и внуки Толстого. Именно в его сокольском доме художник Нестеров написал портрет Черткова, выставленный в Третьяковке.

Знаменитые фамилии можно обнаружить в списке жильцов поселка и сейчас. В поселке Сокол есть свой князь - самый настоящий: известный архитектор Николай Владимирович Оболенский, прямой потомок знаменитого рода Оболенских, ведущих родословную от Рюрика. До последних дней здесь жил прославленный актер и режиссер Ролан Быков - сейчас в его доме на улице Врубеля остались его вдова Елена Санаева и сын.

"Если завтра война..."

Новейшая история Сокола - уже не летопись обустройства, а хроника обороны.

Поселок не раз пытались снести - первые попытки относятся к 1950-м годам ХХ века. Говорят, тогда Сокол спас Сталин, приказавший не трогать поселок. В 1958 году отхватить кусок для строительства многоэтажки попытался Политиздат ЦК партии - 4 года жители боролись за поселок и отстояли его. Но уже через пару лет появился план сноса 54 коттеджей из 119. "Давно пора сковырнуть "курятники" бульдозером", - грозились в райисполкоме. Выделили даже дом для отселения жителей и начали давать смотровые ордера, но штрейкбрехеров среди соколян не нашлось, переезжать не согласился никто. За Сокол заступилось Министерство культуры, Общество охраны памятников и Союз архитекторов - кстати, большую роль в защите уникального поселка сыграли тогда "Известия". В бурные 90-е годы атаки на Сокол начали коммерсанты - доходило до силовых захватов и разборок. Всем миром отбились.

В 1979 году в жизни поселка случилось эпохальное событие: Сокол признали памятником градостроительства и поставили на государственную охрану. Похоже, именно это было чудом, позволившим ему не разделить судьбу элитного Серебряного Бора, давно превратившегося в парад дворцов и выставку заборов.

Кстати, "заборный вопрос" в Соколе давно решен - здесь бережно восстанавливают и лелеют фирменный зеленый штакетник. Когда могут, конечно, - волна "новых русских" новоселов не обошла поселок стороной. Жилье здесь дорогое - минимальная цена за дом 3 миллиона долларов, что позволяет старым соколянам решить свои жилищные проблемы сразу на несколько поколений вперед. Покупатели находятся, несмотря на то что новоселы получают "дома в воздухе" (землю под домами, как и во всей Москве, оформить в собственность невозможно - хотя на словах никому не отказывают). Новые жители соглашаются даже на то, что их "перестроечное" творчество будет ограничено статусом памятника: при покупке хозяин подписывает охранное обязательство с Москомнаследием получать разрешения на любые строительные работы в доме.

Впрочем, согласуют порой неожиданное - например, три этажа вместо бывшего одного или удивительные архитектурные "излишества" (один из домов-новостроек старожилы прозвали "стеной плача" - за смелую архитектурную деталь, глядя на которую хочется прослезиться).

- А что мы можем сделать? - рассказал "Известиям" глава территориальной общины поселка Михаил Рычагов. - Мы, как совет поселка, конечно, имеем право выразить свое мнение, но только в виде рекомендации. Люди въезжают разные, разговоры бывают тяжелые. Ищем компромисс. Можно, конечно, сказать: "Парень, строй один к одному, как было". И что? Уедет он на Рублевку и выстроит там все, что хочет. Мы же понимаем, что люди, которые въезжают в поселок, обладают каким-то потенциалом, деньгами, связями. Если снова начнется война (а она, по сути, не прекращается - мы постоянно судимся - за 14 лет работы поселкового самоуправления состоялось более 50 судов по отстаиванию прав соколян) они встанут на защиту своего жилья. Может, и нас защитят...

P.S. К сожалению, материал о своем любимом поселке Михаил Алексеевич прочитать не успел - недавно он скоропостижно скончался. "Известия" приносят свои соболезнования его родным и друзьям.

Комментарии
Прямой эфир