Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Русский Бонд

На самом деле первая экранизация "Казино Рояль" состоялась в 1954 году, в прямом эфире, был такой телеспектакль, не особенно удачный, так что визуальной бондиане уже не 45, а 53 года. Но настоящее кино занимается Бондом с 1962-го, с экранизации "Doctor No", и в качестве первого агента 007 в историю вошел не Барри Нельсон, сыгравший в телеспектакле, а Шон Коннери.
0
Дмитрий Быков
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

На самом деле первая экранизация "Казино Рояль" состоялась в 1954 году, в прямом эфире, был такой телеспектакль, не особенно удачный, так что визуальной бондиане уже не 45, а 53 года. Но настоящее кино занимается Бондом с 1962-го, с экранизации "Doctor No", и в качестве первого агента 007 в историю вошел не Барри Нельсон, сыгравший в телеспектакле, а Шон Коннери. Именно это событие - премьера сорокапятилетней давности - предопределило сегодняшнюю политическую конфигурацию в мире, что я сейчас и продемонстрирую.

С Бонда началась реабилитация образа разведчика в мировом искусстве. Он и так неплохо себя чувствовал, разведчик, и красавец Кадочников играл его у Барнета, - но как-то его заслоняли более крутые ребята, участники активных боевых действий. Собственно, именно Бонд - хотя его создатель Флеминг, возможно, того абсолютно не желал, - обозначил перелом в отношении человечества к войне: ее исход перестал решаться на театре военных действий. Она переместилась в штабы, ушла в подполье, виртуализовалась; Бонд - классический персонаж "холодной войны", которая по накалу, может, не уступает "горячей", но ведется тихо и, слава богу, с меньшими жертвами. Началось время тайных агентов - и не скромных заик вроде Эшендена, о котором Моэм написал свой самый личный цикл новелл, а настоящих мачо, которые на службе Ее Величества орудуют даже более лихо, чем в свое время сэр Фрэнсис Дрейк.

Сделавшись "холодной", скрытой и тайной (во многом оставаясь таковой до сего дня), война не потеряла в зрелищности. Напротив - она только выиграла: крови стало не в пример меньше, драки - в основном между профессионалами, в промежутках можно любить красивых женщин и носить дорогие часы. Разведчик Бонд благодаря киноиндустрии и широко разросшемуся продакт плейсменту стал тайным агентом не только ее величества, но и производителей лучших машин (в разное время он раскатывал на "Бентли", "Астон Мартин", "Форд Мондео", БМВ), соответствующих часов ("Омега"), сигарет ("Честерфильд", "Филип Моррис"), мужских костюмов и ботинок. Эталонный красавец не блещет интеллектом, и именно поэтому ему достаются лучшие девушки (их рекламой он тоже занимается - для молодой актрисы роль подружки Бонда становится вожделенной раскруткой). Прежний шпион почти обязан был выглядеть ботаном, отправлять нудные шифровки и вести многочасовые разговоры с никому не интересными людьми; Бонд не таков - он внедрил в сознание масс принципиально новый образ тайного агента, который потому и избран Ее Величеством, что у него все самое лучшее и сам он лучше всех. Это тоже важный симптом: уйдя в подполье и превратившись в тайную, война не стала интеллектуальней. Здесь по-прежнему важно не столько перехитрить, сколько замочить: просто надо знать, кого мочить. А впрочем, все звери, замоченные Бондом, автоматически выбегают на ловца.

Бонд незаметно (как и положено истинному разведчику) внедрил в общественное мнение новый стереотип: человек из спецслужб все умеет лучше всех, носит лучшую одежду и привлекает самых свежих девушек. Реакцией на превращение Бонда в торговую марку стал наш Штирлиц - советский шпион, отличающийся многими бондианскими чертами. Правда, он интеллектуал - куда ж иначе, - но в случае чего (как при расправе с Клаусом) стреляет, не задумываясь. Девушки на него бросаются, но он к ним холоден. А что одет он лучше всех - так оно и понятно, нацистская форма так сидела на Тихонове, что стала считаться стильной даже в стране, победившей фашизм. Единственным принципиальным отличием Штирлица от Бонда была невыносимая тоска по Родине: Штирлиц очень хотел вернуться на берег свой, берег ласковый - а Бонду везде Родина, поскольку остальной мир, конечно, не так сильно отличается от Британской империи, как от Советского Союза. Штирлиц - не просто патриот, а патриот сентиментальный; в остальном он круче Бонда по множеству параметров, как и многие отечественные версии западных ширпотребных образцов.

Вот тогда, в семидесятых, когда появился Штирлиц, а потом и видеомагнитофон и фильмы обширной к тому времени бондианы стали проникать в СССР, и сформировался стереотип, которому сегодняшняя Россия обязана своим текущим положением: героем нашего массового сознания постепенно стал представитель спецслужб. Произошло это не в последнюю очередь потому, что Бонд вообще ближе советскому сознанию, нежели западному: у нас ведь все тут - тайные агенты, вынужденные думать одно, говорить другое, а делать третье. Ситуация глубочайшей законспирированности была характерна в советские времена не только для диссидентской или иной антигосударственной деятельности, но и для любых способов зарабатывания настоящих денег, и для нормального - неподцензурного - творчества, и для сексуальных утех, которые вдобавок негде было организовать. В стране двойной морали шпион - всегда герой номер один, и потому со Штирлицем не мог конкурировать никто из советских телеперсонажей, а с Бондом - никто из западных идолов. Кажется, в какой-то момент Бонд стал у нас модней, чем там. Глубоко в недрах советского подсознания засела мысль о том, что единственная эффективная спецслужба - КГБ, а единственный способ прожить в СССР достойную жизнь - никогда не открывать своего истинного лица. Этот стереотип оказался живуч - и сработал.

Ну, а дальше вы знаете.

Теперь, может быть, вам понятно, почему при довольно скромном повышении своего жизненного уровня россияне уверены, что попали в рай. Почему уход в тень всей политической жизни не сильно печалит их. Журналы и газеты публикуют подборку фотографий президента - в том числе в ковбойской шляпе и с голым торсом, цитируя иностранных обозревателей: "Что это за Джеймс Бонд?!"

Да, это именно Джеймс Бонд. Русский Бонд, осмысленный, но беспощадный. Но и бесконечно близкий. Тот, о ком мы так долго мечтали, в кого так упорно играли - и кого наконец избрали, чтобы в широком смысле не переизбрать уже никогда.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...