Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Кто защитит русских в Ингушетии?

В Ингушетии стреляют. Почти еженедельно обстрелам подвергаются войсковые части и дома граждан, отделения милиции и отдельные милиционеры, рынки и водочные ларьки. Кровавые нападения на семьи двух русских учительниц стали знаковыми. В других уголках России тоже случаются разборки: выбивают долги, грабят прямо на улицах. Но в Ингушетии убивают, чтобы убить. Чтобы все мы содрогнулись от страха. Чтобы доказать: власть бессильна защитить своих граждан. Наш обозреватель Юрий Снегирев только что вернулся из этой накаляющейся "точки".
0
Последние события в Ингушетии принесли в эту республику горе и страх (фото: AP)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В Ингушетии стреляют. Почти еженедельно обстрелам подвергаются войсковые части и дома граждан, отделения милиции и отдельные милиционеры, рынки и водочные ларьки. Кровавые нападения на семьи двух русских учительниц стали знаковыми. В других уголках России тоже случаются разборки: выбивают долги, грабят прямо на улицах. Но в Ингушетии убивают, чтобы убить. Чтобы все мы содрогнулись от страха. Чтобы доказать: власть бессильна защитить своих граждан. Наш обозреватель Юрий Снегирев только что вернулся из этой накаляющейся "точки".

Страх

На улице Грозненская в станице Слепцовская (новое название - Орджоникидзевская) торгуют арбузами. Кавуны расходятся влет. А напротив базарчика дом с заколоченными ставнями. Здесь жила учительница Людмила Терехина с дочкой Машей и сыном Вадимом. Их расстреляли в ночь на 18 июля. Старшая дочь Анна уехала навсегда в Краснодарский край. Дом никто не покупает. Ни один ингуш не будет жить там, где пролилась кровь.

Никто из соседей не желает говорить об убитой. Только настороженные глаза из-за амбразур почтовых ящиков. Страх сковал это проклятое место. Соседка справа Ася - чеченка из Бамута. Перебралась сюда еще в первую чеченскую и неплохо устроилась в Слепцовской - свой магазинчик, каменный дом. Но после убийства учительницы она стала искать покупателя на свой бизнес. Собирается вернуться в Чечню. Соседи слева от учительского дома - тоже беженцы - уже вернулись назад, в Грозный. Там сейчас спокойнее.

- Точно так же было перед началом чеченской войны, - говорит Ася. - Я помню...

1 сентября другая русская учительница из Карабулака - Вера Драганчук не пошла в школу. Ее "часы" по русскому и литературе разобрали коллеги.

- Как я буду говорить о добром и вечном, когда у меня разом уничтожили почти всю семью? - говорит Вера Борисовна, потерявшая мужа и сына.

- Как здесь дальше жить? - тяжело вздыхает старшая дочь Татьяна. - На прошлой неделе на соседней улице убили двоих лекарей из Дагестана. Их расстреляли той же ночью, когда и в наш дом ворвались. А до этого еще одного народного целителя пристрелили. Иногда бывают дни, когда по 12 тел с огнестрелом в морг привозят.

Когда я собрался на карабулакское православное кладбище, Татьяна стала отговаривать:

- Нас предупредили: там могут быть растяжки.

Перед гробами в траурной процессии шли саперы с собаками. Родственникам настоятельно рекомендовали каждый раз перед посещением могил вызывать военных специалистов по разминированию.

1 сентября в карабулакской школе отсутствовала не только Вера Борисовна. Не пришли и школьники. Их не пустили родители. Хотя школа охранялась внутренними войсками и на школьный двор заехал БТР, все равно карабулакцы боялись повторения Беслана.

Бандиты пришли в дом Драганчук сразу после полуночи. В это время соседи обычно лузгают семечки на лавочках. Но на следствии выяснилось, что никто ничего не видел. Страх сильнее справедливости.

Рука Москвы

Когда я прилетел в Ингушетию, мне пришлось взять телохранителя. Его звали Багаудин. Он служил в милиции, но ради приработка "задвинул" дежурства. Заслонить меня от пуль Багаудин не мог - я был раза в два больше своего охранника. Но его милицейские корочки позволяли нам проезжать через любые посты.

На углу возле базара с толстыми пачками денег в руках стояли менялы. Их головы украшали не традиционные мусульманские головные уборы, а ковбойские плетеные шляпы. Они с радостью покупали рубли у населения. Местное население предпочитало евро. Любой экономист скажет, что это верный признак нестабильности. Как только я достал фотоаппарат, на меня накинулись с кулаками:

- Эй! Ты что делаешь! - заорали менялы. Вокруг меня образовался стихийный митинг. Вот когда понадобился Багаудин. Но он копался в моторе "жигуленка" и был глух к крикам.

- Вот ты из Москвы приехал! - кричал мне в лицо, потрясая "котлетой" из рублей, бородач. - А ты знаешь, что все эти убийства из Москвы организованы? Сейчас еще аж две тысячи войска приехало! Нас хотят поработить!

- Это все русские виноваты! Жили хорошо на Кавказе. А они войну начали! - кричал уже другой меняла.

Как объяснить этим разгоряченным людям, что расшатывание ситуации в Ингушетии, да еще перед выборами Москве может присниться только в самом страшном сне? Тут - слава Аллаху - подоспел Багаудин и вытащил меня из этого враждебного кольца. Я отделался лишь оторванной пуговицей.

Местные жители винят во всех своих бедах федеральную власть. В республику этим летом дополнительно ввели две тысячи военнослужащих внутренних войск. По Ингушетии они передвигаются исключительно на бронетехнике. Надо сказать, что в соседней Чечне бэтээра днем на проспекте не увидишь, хотя и там дислоцированы значительные силы. Да и блокпосты в Чечне давно сняты. И, хотя ситуация в Ингушетии действительно тревожная, подобная демонстрация силы имеет и обратный эффект. Вместо спокойствия и веры в надежную охрану оно вызывает резкое отторжение. Не способствуют умиротворению и ДТП с участием российской бронетехники. Я был случайным свидетелем, как столкнулись "Жигули" и БТР. У бэтээра спустило колесо. "Жигули" - всмятку.

Ваххабизм на мягких лапах

Сталин, когда делил Северный Кавказ на республики после установления советской власти, заложил бомбу замедленного действия. Проложил границу так, что часть народа оказалась в другой республике. Сейчас эти мины рвутся, а осколки разлетаются по всему региону.

Чтобы там ни говорили о дружбе народов, недолюбливают ингуши соседей-осетин. В Пригородном районе Северной Осетии когда-то жили ингуши. В 1992-м там началась резня. Появились беженцы. Сейчас в ингушских домах живут другие беженцы - из Южной Осетии. Вернуться ингушам в свои дома невозможно, несмотря на прописку. Какая тут любовь?

Осетинам тоже есть за что обижаться. Каждый школьник знает, что в Беслан боевики пришли из Ингушетии.

22 июня 2004 года ингуши не забудут никогда. На республику напали боевики из соседней Чечни. Поэтому отношение к братскому (и те и другие принадлежат к славному племени вайнахов) народу довольно настороженное. Ну а когда президент Ингушетии Мурат Зязиков высказался в том смысле, что истоки нынешней вспышки терроризма надо искать в "соседних регионах", очередь обижаться пришла Чечне. Пресс-служба президента Чечни Рамзана Кадырова тут же разослала заявление о том, что чеченцы здесь ни при чем. Вот такая коммунальная квартира.

Ваххабизм пришел в Ингушетию на мягких лапах прямиком из Чечни. Но не в одночасье. Оттуда его вытравили самыми решительными действиями. Но финансирование ваххабитов Северного Кавказа продолжается. А присланные деньги надо отрабатывать. И пока приводили в порядок Чечню, соседям надо было готовиться к тому, что экстремисты неминуемо проверят их на прочность.

Республику и раньше можно было называть шариатской. Здесь женщины в транспорте уступают места мужчинам (сам несколько раз создавал заторы при входе в магазинчики - никак не решался заходить перед дамой). На молитву удаляются даже сотрудники администрации президента республики. В Уразу (мусульманский пост, когда до захода солнца нельзя ни пить, ни есть) на целый месяц закрываются все продуктовые магазины и кафе. И в этом нет ничего вопиющего. Вера и традиции всегда сплачивали общество. Но когда на этой почве расцветает радикализм - жди беды. Точно так же ваххабизм начинался в Дагестане. Тогда никто не усмотрел в подобном извращении ислама надвигающейся опасности. В итоге - вторая чеченская война.

На фоне Чечни Ингушетия просто дышит криминалом. Пассажиров самолета из Назрани дополнительно досматривают в московском аэропорту. Вероятно, не доверяют ингушской службе безопасности. Такое впечатление, что кто-то намеренно старается сделать Назрань столицей северо-кавказского криминала. По республике ходят слухи, что скоро будет опять возрождена Чечено-Ингушетия. Аргумент серьезный: если местная власть не может навести порядок, то пусть это сделают соседи. Ведь Чечня, особенно в последнее время, - просто образец правопорядка, она заряжена на мирную жизнь. Правда, скептики возражают: ложка дегтя может испортить бочку меда. Воссоединение по советскому образцу породит новые проблемы. Например, "национально-освободительную борьбу". Ей-богу, мои собеседники так и выразились.

Возвращение

Убийства семей учительниц прежде всего ударят по программе возвращения русских беженцев в республику. Есть такая программа, которой особенно гордятся в Ингушетии. Пока на это возвращение из бюджета выделено 12 миллионов рублей. В папке замглавы администрации Сунженского района Антонины Хасиевой, которая непосредственно отвечает за программу, уже 140 заявлений. По словам Антонины Петровны, всего в Ингушетию мечтают вернуться около двух тысяч человек. Несмотря на то, что в год для переселенцев покупается всего 6 домов и жилья приходится ждать по 3-4 года. Но жилье бесплатное, а это решает все. В поездке к Антонине Петровне меня сопровождал сотрудник пресс-службы администрации президента республики. Он мне сказал на полном серьезе:

- Напиши, что созрели условия для возвращения русских в Ингушетию!

Приводя его слова, оговорюсь: даже учительница Вера Драганчук, родившаяся в Карабулаке, готова бросить дом и уехать куда-нибудь подальше.

А показали мне образцово-показательную семью в станице Нестеровская, которая недавно вернулась и живет - горя не знает! Правда, фамилия семьи Калибегашвили. И в Ингушетии они никогда не жили. Переехали из Грозного. Глава семейства Нико сейчас подрабатывает строительством. Только что выкопал богатому ингушу плавательный бассейн. Администрация купила им дом с участком в 10 соток за 600 тысяч рублей. Уезжать переселенцы отсюда не намерены.

- Все-таки мы живем в государстве Россия, - говорит мне Ольга Калибегашвили, мать троих детей. - Должны же нас защитить!

Я все время пытался выяснить, чем же конкретно насолили русские переселенцы ваххабитам. Понятно, что при притоке в республику русского населения радикалам будет сложнее обрабатывать единоверцев. И все же: может, есть и более мелкие "катализаторы" враждебности? Выяснилось, что под программу переселения попадали и казаки. Во всяком случае, многие из возвращенцев сразу вступили в сунженское казачество. А казаки и ваххабиты абсолютно несовместимы. Вот вам и еще одна версия резонансных убийств.

До лета 2006 года этой программой занималась Галина Губина. Ее расстреляли прямо в служебной машине.

- Не боитесь, Антонина Петровна? - спрашиваю замглавы администрации, когда сотрудник пресс-службы отошел в сторонку.

- Конечно, боюсь! Но работать-то надо...

В мутной воде

Резкое осложнение оперативной обстановки отмечают и в прокуратуре республики. Мы вместе с прокурором Юрием Турыгиным считали обстрелы и нападения за первое полугодие. Получилось, что в Южном федеральном округе Ингушетия стоит на последнем месте по количеству тяжких преступлений! 219,9 на 1000 человек. А на первом месте тихая, провинциальная Астрахань - 1667. Даже Ростов-папа всего лишь на втором. И при этом убийств в Ингушетии за полгода произошло всего двадцать одно. Русских среди убитых всего четверо. В прошлом году было 19.

- Мы говорим лишь о зарегистрированных преступлениях. Надо учитывать местный менталитет, - говорит Юрий Николаевич. - Мелкие и незначительные преступления здесь не регистрируются. Такова традиция.

Прокурор считает, что обострение связано с предстоящими выборами в Госдуму. По оперативным данным, в Ингушетию на провокационные цели из Малайзии поступил транш в 1,5 миллиона долларов. Вот сейчас эти деньги и работают.

Как сейчас выясняет следствие, в республике работает целая криминально-террористическая сеть. В ней задействованы и ваххабиты, и рыночные торговцы, и даже менялы. Получается, что напряжение в республике прежде всего выгодно преступному бизнесу. В мутной воде рыба ловится лучше. На назранском рынке, например, нет ни одного кассового аппарата (уход от налогов здесь носит массовый характер). Как, впрочем, и ни одного милиционера (своего охранника я не считаю). А контрабанда нефтепродуктов? Проблемы наркотиков в Ингушетии еще совсем недавно не существовало. А сейчас раскрыто целых три преступных сообщества, которые оперировали сотнями килограммов героина. А захват людей под выкуп? Что тут говорить, даже зятя президента крали дважды...

В республике, где только по официальным данным 65% трудоспособного населения безработные, сложно надеяться, что ваххабитские деньги из Малайзии не найдут исполнителей. Совсем недавно правоохранительные органы Ингушетии задержали Багаудина Богатырева. Он нанимал прямо на базаре исполнителей терактов. Обстрел машины стоил всего 50 долларов. Отделения милиции - вдвое дороже. Причем Богатырев менял обещанные доллары на рубли по своему курсу и жульничал при каждом удобном случае. За что и поплатился - на него донесли обманутые террористы.

- К зиме активность террористов пойдет на убыль, - заверил меня прокурор Ингушетии.

По его словам, ваххабитскому подполью нанесен ощутимый удар. Вскрыт крупный склад террористов со взрывчаткой. Предотвращен подрыв железной дороги (террористы закопали ведро с селитрой и алюминиевой пудрой под путями). Разорен еще один схрон с мотоциклетными аккумуляторами для самодельных взрывных устройств. Задержаны подозреваемые в убийстве семьи Драганчук и других нападениях, обстрелах. В общем, успехи есть. Да и деньги у террористов уже кончаются, заверили меня.

Я мысленно разделил полтора миллиона долларов на пятьдесят. И усомнился в последнем утверждении.

Место встречи изменить нельзя

Я встретился с Алексеем (имя изменено), который согласился на разговор при условии полной анонимности. Скажу лишь, что он занимает весьма ответственный пост в милицейских структурах. Он-то мне и раскрыл истинные причины разгула преступности в Ингушетии.

- Бюджет республики в прошлом году был 3 миллиарда рублей. И задолженность по зарплате сотрудникам МВД тоже 3 миллиарда рублей! Счет МВД постоянно заблокирован из-за долгов. Только раз в месяц на один день его разблокируют, чтобы выдать зарплату сотрудникам, а то все разбегутся. Техника у милиции допотопная. Бронированных машин вообще нет. Да что скрывать: милиционеры, как любые нормальные люди, боятся за свою жизнь и не лезут на рожон. Этим и пользуются преступники. Хорошо известен случай, когда милиционер Иса Мержоев опознал бандитов и тех задержали. На следующий день его машину расстреляли. Сейчас он в больнице. Милиционеры опасаются за жизнь родных. После войны в Чечне республика просто наводнена преступным элементом. Вспомните фильм "Место встречи изменить нельзя". Только тут в тысячу раз сложнее. Тут замешаны и национальный вопрос, и вопрос религиозного экстремизма. А коррупция в органах? Даже против бывшего министра внутренних дел Бислана Хамхоева прокуратурой республики за "откаты" возбуждено уголовное дело. Совсем недавно милиционерам стали выплачивать "боевые" за антитеррористические спецоперации. Суммы немаленькие. Иногда больше миллиона рублей. Но деньги достались не всем. В органах есть обиженные. Я не исключаю, что эти "обиженные" идут на контакт с ваххабитским подпольем. Увы, факты такие имеются. А вы заметили, что по улицам не ходят милицейские патрули? Не проверяют документы? Этот институт просто ликвидирован. Зато есть целый батальон охраны административной границы и батальон охраны первых лиц.

Чтобы укреплять органы. Для этого нужны деньги. Деньги нужно зарабатывать. Для этого нужны инвестиции. Инвестиций не будет, пока не будет побежден экстремизм. В общем, замкнутый круг, ваххабиты вокруг.

...Когда я уезжал из Ингушетии, сотрудник пресс-службы попросил меня:

- Ты уж напиши потеплее о нашей республике!

Вот, пишу. В Ингушетии строятся аж две больницы. Найдено месторождение мегреля - важнейшего сырья для производства цемента. Скоро построят цементный завод, который будет снабжать сочинскую Олимпиаду бетоном. Да и вообще живут тут гостеприимные люди.

Но на этой коммунальной кухне уже стоит и греется казан с ваххабизмом. Если добавить туда валютной зелени, поперчить тротилом и посолить слезами родственников убитых, то как бы не пришлось расхлебывать эту кашу всей России.

Комментарии
Прямой эфир