Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Настя, дочь мента

В этой истории столько всего случайного, что она похожа на чудо. Один человек случайно засиделся допоздна за компьютером. Другой - милиционер, случайно оказавшийся главой бездетной семьи, совершенно случайно в ту ночь дежурил. И на скамейку именно в том дворе случайно именно в ту ночь подбросили новорожденную девочку. Которая случайно не успела умереть от переохлаждения. Но ведь должно же повезти хоть кому-то из детей?
0
Настя чудом избежала смерти через несколько часов после рождения (фото: Валентин Илюшин)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В этой истории столько всего случайного, что она похожа на чудо. Один человек случайно засиделся допоздна за компьютером. Другой - милиционер, случайно оказавшийся главой бездетной семьи, совершенно случайно в ту ночь дежурил. И на скамейку именно в том дворе случайно именно в ту ночь подбросили новорожденную девочку. Которая случайно не успела умереть от переохлаждения. Но ведь должно же повезти хоть кому-то из детей?

Писк котенка

Ночь с 17 на 18 апреля в Питере была какая-то особенно промозглая. Как раз накануне резко похолодало, столбик термометра прилип к нулевой отметке, и мелкая морось на пару с ветром пробирали до костей. Жителям "спальных районов" в такую ночь и в голову не придет высунуться во двор.

Но кто-то все же пришел во двор на улице Голикова именно в ту ночь и положил маленький сверток на скамейку, над которой навис дырявый и совсем не защищавший от дождя и ветра козырек. Наверное, это была женщина. Ее потом станут искать и не найдут. Но это уже не важно.

А за одним из немногих освещенных окон в ту ночь сидел и стучал по клавиатуре компьютера Александр Нестеренко.

— Вообще-то я редко так засиживаюсь, — рассказывал он "Известиям", — но тогда подвалила срочная работа. Вот уж не иначе — Бог послал...

Не заработайся тогда Александр, никто бы до самого утра не услышал, как в мертвой тишине двора кто-то жалобно пищит.

— Я думал — котенок, — словно оправдывается теперь Александр. — Жалко было его, но погода была уж больно отвратительная, так не хотелось на улицу выходить.

"Котенок" пищал и пищал, только все тише и все жалобнее. Больше часа эти звуки не давали Александру покоя, но потом почти стихли. И тут он не выдержал и все-таки спустился во двор. Решил забрать котенка домой. С фонариком подошел к скамейке, откуда доносились угасающие звуки, увидел сверток и обомлел: под дождем, на крашеных досках, кое-как завернутая в одну скомканную простынку, лежала новорожденная девочка.

— Я ее взял на руки, и почти сразу она затихла, — улыбается Александр. — Согрелась, наверное.

Закутав ребенка в свой свитер, одной рукой пряча сверток под полой куртки, другой Александр стал судорожно тыкать в кнопки телефона — вызывать милицию и "Скорую".

— Уж и не знал, как себя проклинать, что не вышел раньше, — до сих пор вздрагивает он. — Еще чуть-чуть — и ребеночек бы умер. Холодина-то была какая! Я стоял там минут пять — и то замерз до костей!

"Скорой" девочка дожидалась уже в ближайшем отделе милиции. Этот отдел оказался в соседнем доме — это было вторым большим везением в ее коротенькой жизни. Ей, как потом скажут медики, не исполнилось и дня.

Подкидышу дали фамилию по названию улицы

— Под утро самое спокойное для нас время, — вспоминает инспектор Дмитрий Слюсарев, — вдруг — звонок в дверь.

Открываем, а там — мужчина с младенцем на руках. И глаза у него вот такие!

В милиции, надо сказать, тоже испугались не на шутку: все помнят, как два года назад в их районе уже случилась похожая история.

— Только тогда ребеночка спасти не успели, умер от холода там, где его бросили, — Дмитрий хмурится и, чуть помолчав, добавляет: — На помойке...

Медики тоже помнили о том случае, поэтому приехали в считанные минуты.

— Они сказали, что ребенок родился несколько часов назад, причем рожала его женщина явно дома, а не в стационаре: пуповина была не обработана, просто завязана каким-то узлом, — говорит Дмитрий Слюсарев.

Еще врачи отметили, что девочка родилась на редкость здоровой. Но к ним в руки попала уже очень больной.

— В первые дни приходилось кормить через зонд. До того ослабела, что даже есть сама не могла, — рассказывает врач-неонатолог  Никольской детской больницы Наталья Яшина. — Но потом — ничего, стала кушать из рожка, за месяц прибавила килограмм.

Когда "Скорая" увозила девочку, ее записали как Голикову: по названию улицы. Старший лейтенант Слюсарев сфотографировал кроху на мобильный телефон, чтобы легче было потом искать мать. Там, в телефоне, ее и увидел сослуживец старлея — инспектор 8-го отдела Александр Тимченко. И решил, что заберет девочку.

— Димка мне показывает картинку и шутит — давай, говорит, забирай себе, — вспоминает Саша.

— И долго вы думали? — спрашиваю этого очень спокойного и улыбчивого инспектора.

— Ну... думал, — совершенно серьезно протягивает Саша. — Минут пятнадцать.

"Не давал Бог детей, как будто ждал чего-то..."

Саша и Люда Тимченко женаты 13 лет, им обоим уже за тридцать. Они всегда хотели ребенка. Точнее, детей — много детей. Люда работает в "Гостином Дворе" в отделе игрушек, поэтому ни на минуту не может забыть о том, как сильно они с мужем хотят малыша. А уж как мечтала о внуках Сашина мама, которая живет с сыном и невесткой душа в душу... В их крохотной хрущевке и втроем-то не развернуться, двух зарплат, милиционера и продавщицы, да одной пенсии еле-еле хватает, чтобы протянуть месяц без долгов. Но это важно? Кому-то, наверное, важно, но не этой красивой кареглазой женщине с веснушками и не ее спокойному и веселому мужу-милиционеру. Собаку вот они завели, гуляют с ней по очереди, корм подбирают, спорят, как воспитывать...

— Но вот не давал нам Бог детей, — грустно улыбается Люда. — Как будто ждал чего-то...

Наверное, действительно ждал — такой ночи, когда станет замерзать на скамейке, едва родившись, крохотная Настя. Так Саша с Людой решили назвать дочку.

— Врачи нам дали сутки, чтобы все решить и придумать имя, — рассказывает Люда. — Им нужно было как-то ее регистрировать. Мы и посмотрели имя в святцах.

На то, чтобы найти в святцах имя, ушло больше времени, чем на "все решить".

— Пришел Сашка утром с дежурства и с порога мне все выложил, — смеется Люда, вспоминая утро, когда их жизнь совершенно изменилась. — Давай, спрашивает, удочерим?

— А вы?

— Давай, отвечаю.

— Что, так сразу?

— Ну почему сразу? Я еще подумала. Минут пятнадцать, — серьезно говорит Люда и не понимает, почему вдруг начинает смеяться ее муж.

— А вы и внешне друг на друга чем-то похожи, — подмечаю я, глядя, как Саша подсаживается к жене, обнимает ее и целует в макушку.

"Как воспитаем, такой и будет"

Настя пока еще Голикова, но скоро будет Тимченко. Пока она лежит в больнице, а ее мама и папа бегают с целыми кучами бумаг по десяткам учреждений — готовят усыновление. Это, оказывается, невероятно муторная процедура. И довольно, отметим, дорогая. Прежде чем суд вынесет решение об усыновлении, будущие родители должны, например, пройти медкомиссию из десятка врачей. А каждая справочка стоит около тысячи рублей. Если бы не поликлиника ГУВД, где может обследоваться семья милиционера, на усыновление им просто не хватило бы денег. Потом еще учеба на специальных курсах, консультации психолога и масса, масса проблем, взваленных на себя добровольно. И морально все это очень тяжело.

— Конечно, страх сначала был, — признается Люда. — Какая наследственность? Как там все будет? Но нам врачи объяснили, что ребенок здоров — и это главное. А дальше — как воспитаем, такая она у нас и будет.

— А если бы девочка оказалась больна? — я задаю, наверное, не очень уместный вопрос, но он вертится на языке.

Люда отвечает почти сразу: видно, что они с Сашей об этом уже думали.

— Только если бы это было что-то такое, что мы просто по деньгам не сможем потянуть, — уверенно говорит она. — Понимаете, одно дело — дать ребенку любовь и заботу, это мы по-любому сможем. А вот если какое-то дорогостоящее лечение...

К счастью, такой проблемы нет.

— Она еще в больнице, но мы с Сашей прямо чувствуем, что мы уже там, с ней! То есть... Я хотела сказать — она с нами! — Люда путается в словах с таким счастливым лицом, что все, кто видит, как мы разговариваем, начинают улыбаться. — Это наша дочка, вот наша — и все!

— А про ее мать вы так ничего и не выяснили?

Люда сразу перестает улыбаться, с минуту молчит, глядя в пол, потом поднимает голову и задумчиво произносит:

— А знаете, я... Сначала думала, если узнаю, кто она, — наверное, пойду и убью. И Сашка тоже. Потом мы беседовали с психологом и поняли: ведь никто не знает, какие были обстоятельства у этой женщины. Что ей пришлось пережить, прежде чем бросить ребеночка? Каково ей сейчас? Уже всякие мысли есть: а вдруг, например, это не мать Настеньку бросила? Она ведь дома рожала? Вдруг женщина умерла, а ребенка выбросил кто-то другой?

Я молча киваю, потому что остается только удивляться этой паре.

— Вы, наверное, уже что-то прикупаете для Насти? — перевожу разговор.

— Нет, мы суеверные, — смеется Люда. — Вот как закончим усыновление, как будет у нас решение суда...

За Люду договаривает Саша:

— Поверьте, у Настюхи все будет. Все, чего только ей захочется.

Скупая слеза умиления

Сколько восклицательных знаков хочется поставить в конце этой сказки со счастливым концом! Просто Божий промысел: ненужная кроха и тоскующие по ребятишкам уже готовые мама-папа.

Но как быть с первой частью драмы? Как быть с тем, что если бы не нашлась эта замечательная пара, то и очерк писать было бы не о чем. Ну лежит малышка стылым вечером на лавочке, обреченная на смерть. Либо на сиротский дом, что будет при таком страшном выборе счастьем великим. Которого не досталось тому младенцу, что вытащили из мусорного бака, да поздно.

Прислушаемся к себе. Узнав первую часть истории, большинство из нас вздохнет: ужас, конечно, да что поделаешь? Ну часто у нас так бывает — не проживший и дня человечек брошен умирать.

Так что произошло с нами со всеми, если младенец, выкинутый на улицу как ненужная вещь, — привычная печаль бытия? А раз мы дошли до такого, то не стоит удивляться, что садятся на иглу, убивают сверстников, избивают и грабят стариков, пропадают, погибают под колесами и умирают в мучениях от рук маньяков другие дети?

Перед сиротскими домами раньше вешали колокольчики, чтобы женщина, оставив сверток, могла позвонить. Никто ее не преследовал,  никто не искал. В какие колокола нам надо бить сейчас?

С действительностью примиряет одно: Саша с Людой — нормальные люди. Они-то как раз в этой истории видят не перевернутое изображение нашей жизни, а то, что надо разглядеть. У них, я верю, Настя будет окружена настоящей, умной любовью. И вырастет чудесным человечком.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...