Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Юрий Соломин: "Классика без джинсов и тельняшек"

В Новосибирске прошли гастроли Малого театра — старейшей русской сцены, которой исполнилось 250 лет. Юбилейный тур по России уже захватил Екатеринбург и Тюмень. После Новосибирска труппа отправилась в Кемерово, оставив после себя споры о традициях и развитии русского театрального искусства...
0
Юрий Соломин: "Классика без джинсов и тельняшек"
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В Новосибирске прошли гастроли Малого театра — старейшей русской сцены, которой исполнилось 250 лет. Юбилейный тур по России уже захватил Екатеринбург и Тюмень. После Новосибирска труппа отправилась в Кемерово, оставив после себя споры о традициях и развитии русского театрального искусства... Художественный  руководитель театра — народный артист СССР Юрий Соломин встретился с театральной общественностью и  ответил на вопросы корреспондента "Известий" Степана Звездина.

Вопрос: Юрий Мефодиевич, когда говорят, что Малый театр — это музей, Вас это не обижает?

Ответ: А я отвечаю: чем плох музей­то? Что нам, Третьяковку уничтожить? Русский музей? Пушкинский музей? Наверняка, и у вас есть свой музей, который говорит об истории края. Малый театр — это музей русской театральной культуры, который чтит классику и уважительно ставит ее. Ну так что? Если вы хотите какой­то другой театр, другой музей — постройте, сделайте там свое хозяйство — что хотите! Интересно только, сколько у вас это все продержится. А Малый театр существует 250 лет. Так нам что, все снести, потом почесать затылок и опять начать сначала? Это же глупость! Обижает на самом деле другое. Вот один новосибирский критик уже успел написать: "Актеры в Малом театре играют так, как будто не было XX века". В принципе, я даже спорить не хочу на эту тему. Когда был молод — волновался, если выходили какие­то критические замечания, а потом стал заходить в кассу и спрашивать: сколько билетов продано, какова загрузка зрительного зала? И знаете, стал определять качество спектаклей не теми рецензентами, которые пишут хорошо или плохо, а людьми, которые заполняют зрительный зал. Написали вот еще, что мол, вроде хороший театр, но волнения спектакли не вызывают никакого, длинные, скучные, а народ валит как в зоопарк посмотреть на живую Муравьеву или Быстрицкую. Но что ж делать? Если мы кастрируем тексты Островского, Гоголя, то зритель же вообще ничего не поймет! Мы не виноваты, что Пушкин написал "Онегина" в нескольких главах. Конечно, хорошо бы уложиться в две странички, но ведь это Пушкин, это Достоевский, это Чехов! Как можно из Чехова выдергивать какие­то реплики? Наоборот, мы вставляем! Вставляем из старых вариантов пьесы! Подумаешь, зритель посидит лишних 30 секунд, но зато он узнает, к примеру, что думал Чехов об учителях 100 лет назад. Да, у нас актеры не в джинсах и не в тельняшках — как по-модному.

В: Многие новосибирцы были приятно удивлены сравнительно недорогими билетами на ваши спектакли...

О: Ну, а как вы думаете?! Все говорят: национальный театр, национальный театр... Что же мы будем шкуру драть с народа? Со своего, национального? Мы же получаем дотации, как и все театры, плюс мы получаем определенные деньги как национальное достояние. Так вот эти деньги мы и тратим не на свои зарплаты, а на зрителей.

В: Сейчас принято ругать телевидение за развращение вкусов и массовое зомбирование населения. Поддерживаете эту тему? 

О: Ругать телевидение бессмысленно. Стоит ругать его руководителей. Я считаю, что главный грех телевизора в том, что всю страну посадили на пиво. Это ужас! Вот иду я недавно по театральной площади. Зима, холодно. И идет девушка, вся замерзшая, и держит в руках бутылку пива. Я ее останавливаю и говорю: "Что, холодно? А ты попей..." Она не поняла моего юмора...

Знаете, всю жизнь жил без рекламы. Я знал, что эта колбаса — хорошая. И вы тоже это знаете. А когда мне еще говорят: "Это твой стиль!", — да пошли они все со своим стилем!..  Меня еще вот что раздражает: я никогда не успеваю записать телефоны, которые рекламирует нам телевидение. Мне нужно было купить однажды нагревающиеся фанерки для собак. Я увидел эту рекламу, успел записать только половину телефона — и все. А дело было в Питере на гастролях. Так вот я два дня тупо сидел в гостинице, смотрел всю муру, которую показывали по этому каналу, но этой рекламы больше так и не показали...

В: А если бы рекламировались театральные премьеры?

О: Рекламируются. Я на них не хожу. И когда мне предлагают участвовать в модной театральной премии "Золотая маска", я отказываюсь. Почему? Потому что я в массовке не участвую. И знаю, к тому же, что мне никогда этой премии не дадут. А не дадут потому, что я так отвечаю на эти вопросы.

В:  На что имеет право режиссер в вашем театре? Театре, который сознательно не является режиссерским?

О: Решение спектакля должно зависеть от замысла автора, а не от мнения режиссера. Это принципиальная позиция Малого театра, и я знаю, что она не всем нравится. Вот говорят: главное — режиссер. Не верьте. Хотя я тоже занимаюсь режиссурой лет тридцать. Я вообще считаю, что без режиссера, если в спектакле заняты хорошие актеры, можно обойтись. Вот автор и актеры — это главное в нашем театре.

В:  Да, но ведь еще никому не удавалось поставить спектакль в точности по Чехову или по Островскому...

О: Почему не удавалось? Если Чехов написал "пауза" — значит должна быть пауза. Конечно, мы должны понять, почему Чехов написал "пауза". Понять, но не додумать! Понять в рамках своего таланта и образования. Так вот записные книжки Чехова — это самая большая помощь режиссеру в работе над чеховским спектаклем. Так мы делали "Три сестры" — самую сложную пьесу Чехова, которая еще никому не удавалась.

В: Что Вам помогает делать классические тексты актуальными сегодня?

О: Только сами тексты. Классика есть классика, и она должна исполняться в рамках определенного стиля. А если это будет так, как кому в голову взбредет, то это никому не нужно. В каждой семье есть свои традиции. Так и у русского театра они есть. И мы их сохраняем. Почему же надо традиции-то ломать? Уже было, когда запрещали Новый год, но все равно он остался, не задушили. Нельзя сдаваться. Вы знаете, какую живую реакцию вызывает сегодня реплика в "Ревизоре", когда попечитель богоугодных заведений, то есть Министр здравоохранения местного масштаба, говорит: "Дорогих лекарств мы не употребляем. Простой человек если выживет, то и так выживет, а если умрет, то и так умрет". Что может быть современнее этой фразы?

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...