Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

"Ослабление и сдерживание"

У мудрых китайцев существуют дефиниции для описания любой реальности. В последнее время политика Запада по отношению к России определяется как стратегия "ослабления и сдерживания". После распада СССР в Соединенных Штатах боролись две основные концепции выстраивания взаимодействия с нашей страной. Первая предполагала "вовлечение" в мировую систему через развитие прагматичного сотрудничества на основе выявления сфер общих интересов. Вторая исходила из безнадежной порочности России как деспотичной и империалистической силы, а потому предлагала нас додавить, продолжая политику "холодной войны" и противостояния по всем азимутам. Обе эти концепции, поочередно выходя на первый план, проявлялись в американской политике и при Ельцине, и при Путине вне зависимости от того, что происходило внутри России. После 11 сентября 2001 года доминировало "вовлечение". Сейчас вторая линия становится доминирующей, подтверждая правильность китайского вывода.
0
В последнее время политика Запада по отношению к России определяется как стратегия "ослабления и сдерживания" (фото: www.lenta.ru/AFP)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

У мудрых китайцев существуют дефиниции для описания любой реальности. В последнее время политика Запада (в основном - США) по отношению к России определяется как стратегия "ослабления и сдерживания".

После распада СССР в Соединенных Штатах боролись две основные концепции выстраивания взаимодействия с нашей страной. Первая предполагала "вовлечение" (engagement) в мировую систему через развитие прагматичного сотрудничества на основе выявления сфер общих интересов. Вторая исходила из безнадежной порочности России как деспотичной и империалистической силы, а потому предлагала нас додавить, продолжая политику "холодной войны" и противостояния по всем азимутам. Обе эти концепции, поочередно выходя на первый план, проявлялись в американской политике и при Ельцине, и при Путине вне зависимости от того, что происходило внутри России. После 11 сентября 2001 года доминировало "вовлечение". Сейчас вторая линия становится доминирующей, подтверждая правильность китайского вывода.

Уже в этом году в Вашингтоне принят ряд государственных решений и законов, сделан ряд официальных заявлений, демонстративно противоречащих важнейшим российским интересам или нацеленных на то, чтобы вызвать предсказуемую негативную реакцию в нашей стране. Год начался с обвинений России в проведении политики энергетического империализма по отношению к Белоруссии в связи с переходом на рыночное ценообразование, хотя до этого именно Запад настаивал на повышении цен на энергоносители для Минска. Министр обороны Гейтс обосновал необходимость резкого увеличения военных расходов США непредсказуемостью ситуации в Китае, России, Иране и Северной Корее, фактически впервые записав нас в "ось зла". Безусловно, антироссийский характер носило решение разместить компоненты американской национальной ПРО в Польше и Чехии. За этим последовало принятие конгрессом США закона, уже подписанного Джорджем Бушем, о вхождении в НАТО Украины и Грузии и выделение на это дело денег американских налогоплательщиков. То, что 2/3 украинцев и их парламент в НАТО не хотят, мало кого смущает, Вашингтону виднее. Теперь группа влиятельных законодателей во главе с одним из лидеров президентской гонки Хиллари Клинтон предложила учредить государственную награду ветеранам "холодной войны".

На этом фоне повышенное внимание привлек и российский раздел ежегодного доклада Госдепа о состоянии демократии в мире. В нем не было ничего нового - приблизительно то же можно было прочесть и пять, и десять лет назад. Обращает на себя внимание не столько резкость оценок, сколько откровенность в изложении программы действий в России - с заявкой на прямое вмешательство в политический и избирательный процесс, что вообще-то находится в известном противоречии с нашим законодательством, исключающим (как и в любой другой стране) иностранное участие в выборах. Говорится о программах и неправительственных организациях, которые будут напрямую финансироваться: потом любое противодействие этим программам будет подаваться как "покушение на демократию" по определению.

Одно из наиболее наглядных свидетельств политики "ослабления и сдерживания" - тотальная западная поддержка и пропагандистская раскрутка "марша несогласных". Информация об очередном выступлении маргинальных российских оппозиционеров несколько дней шла первой новостью по всем западным каналам, отодвигая на задний план теракты со многими десятками жертв в Ираке, 200-тысячную демонстрацию в Турции и так далее. В данном случае речь не идет о "поддержке демократии". Ведь основную массовку "несогласных" в Москве и Питере составляют национал-большевики, откровенные неонацисты, не имеющие отношения ни к какой демократии, но зато настроенные на борьбу с властью насильственными методами и не останавливающиеся перед прямым нарушением законов. За что, собственно, полторы сотни людей во главе с шахматистом Каспаровым, которые, вместо того чтобы митинговать в разрешенном месте, предпочли перекрыть движение и маршировать в неразрешенном, и были задержаны и оштрафованы на 1000 рублей.

Происходящее мне сильно напоминает советские времена, когда отечественная пресса уделяла внимание исключительно деятельности коммунистов на Западе, их маршам, съездам, гонениям на них. А у граждан складывалось мнение о великой мощи коммунистов и отсутствии свободы на Западе. Ясно, что потенциал "несогласных" в России не превышает возможностей Компартии США даже в годы ее расцвета. Когда столь открытая ставка (а на конференции "несогласных" в прошлом году сидели аж два заместителя госсекретаря США и несколько западных послов) делается на организацию с сильным неонацистским компонентом, почти нулевым электоральным потенциалом, но готовую прибегать к силе за пределами права, то становится очевидно, что за нас взялись.

Если до сих пор еще были сомнения в отношении попытки разыграть "оранжевый сценарий" в России в связи с предстоящими выборами, то сейчас никаких сомнений у меня лично нет. Попытки "вовлечения" России отброшены, готовится "смена режима". Насколько реальна такая угроза?

Вероятность осуществления на деле "оранжевой революции" представляется минимальной, для нее нет условий. Путин - не Кучма, он популярен, силен и не страдает отсутствием воли. Каспаров - не Ющенко, ни один из "несогласных" не имеет и двадцатой доли того рейтинга, который был у лидера украинской оппозиции. "Оранжевая" толпа на улицах российских городов всегда будет самой маленькой, гораздо меньше даже "красной" и "коричневой", не говоря уж о провластной "бело-сине-красной", что продемонстрировали и прошедшие выходные. А прямая поддержка "несогласных" Вашингтоном - это скорее не помощь, а поцелуй смерти, учитывая степень популярности США в глазах мирового общественного мнения и российских избирателей.

Революции не случится, но попытки дестабилизации будут продолжаться, провокации - нарастать (что и обещал Борис Березовский), а по имиджу России будут наноситься удары в глобальных медиасетях. К этому надо быть готовыми, а власти предстоит стать более толстокожей, чтобы нам не поменяли власть извне и за рамками правого поля, обрекая на ослабление и развал.

Вот только никак не могу взять в толк, зачем Соединенным Штатам приспичило иметь Россию в качестве врага? Ведь россияне, мягко говоря, не оценят столь грубых, неуклюжих и обреченных на провал попыток себя "осчастливить".

Россия экономически никогда не была в лучшей форме, россияне никогда не были в лучшем настроении за все время опросов общественного мнения - в последний год впервые больше половины населения считает, что страна движется в правильном направлении. Но, похоже, именно это многим и не нравится.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...