Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Приватизация памятников разрешена

Приватизация памятников местного значения идет пятый год, федерального - может начаться в этом году. Мораторий на сделки снят декабрьскими поправками к закону о наследии. Осталось три месяца для разграничения собственности между центром и регионами. Но вопросов, остающихся нерешенными, гораздо больше. Вот лишь несколько, подкрепленных примерами.
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Приватизация памятников местного значения идет пятый год, федерального - может начаться в этом году. Мораторий на сделки снят декабрьскими поправками к закону о наследии. Осталось три месяца для разграничения собственности между центром и регионами. Но вопросов, остающихся нерешенными, гораздо больше. Вот лишь несколько, подкрепленных примерами.

11 октября 2006 года наша газета рассказывала о несостоявшемся проекте переноса Музея Тропинина в мемориальный дом художника на Волхонке, 11. Проект лопнул, поскольку дом - памятник местного значения - оказался приватизирован рестораном, добросовестным приобретателем. Вопрос: а существуют ли в Москве и в каждом регионе перспективные планы музеефикации или иного культурного использования памятников? Ясно, что нельзя приватизировать музеи, но можно ли приватизировать потенциальные музеи? Печатный двор Ивана Федорова, палаты Симона Ушакова, собственные дома Матвея Казакова, Рокотова, Чаадаева, Тургенева, Левитана, Серова, Шехтеля? И занят ли хоть один человек в правительствах России, Москвы или провинции этими мыслями?

13 марта и 7 апреля 2006 года "Известия" писали о драме Юсуповых палат в Большом Харитоньевском, 21. Готовый музей петровской эпохи, памятник даже не местного, а федерального значения указом президента Ельцина был закреплен в собственности Академии сельскохозяйственных наук, а та продала палаты коммерсантам, начавшим грубую "реставрацию". (Позднее суд признал сделку недействительной, коммерсанты остались арендаторами.) Вопрос: есть ли смысл в конкурсном отборе "культурных" собственников, если владелец может перепродать свою собственность кому угодно? Может ли быть условием приватизации ограниченное право перепродажи? Или преимущественное право государства на выкуп?

27 мая 2004-го и 3 ноября 2005 года "Известия" писали о судьбе палат князя Пожарского - спасителя Отечества, чудесно сохранившихся на Большой Лубянке, 14. Указом того же президента Ельцина памятник федерального значения, выдающийся мемориал и шедевр архитектуры достался в собственность Инкомбанку. Со времени банкротства последнего палаты пустуют и выморачиваются, при этом погибают и подлинная старина, и работа советских реставраторов. Кто управляет этой собственностью, так же неясно, как и то, кто управляет банком-банкротом. Вопрос: каков же механизм деприватизации памятников вообще и в отношении банкротов в частности?

Несчетное количество раз наша газета писала о судьбе дома Мельникова в Кривоарбатском переулке, 10. Построенный после 1917 года, он остался в наследственной семейной собственности, что уникально для памятников России. Наследники делят собственность и продают ее долями, что не исключено между родственниками. Органы охраны памятников в европейских странах умеют работать с наследниками замков, усадеб и особняков даже в условиях семейного разлада. А российские и московские власти годами не понимают, как "разрулить" одну-единственную ситуацию, к которой, между прочим, привлечено внимание всего мира. Вопрос: можно ли при таком состоянии государства и права создавать новую наследственную собственность на тысячи городских домов и сельских усадеб?

Важнейшее условие приватизации - существование реестра памятников. Реестром называется не список адресов, а список с паспортами. С описанием территорий и предметов охраны, с идентификационным номером, необходимым для имущественных сделок. Ведение реестра поручено Федеральному агентству по культуре и кинематографии, но эта работа не сделана. В отсутствие реестра невозможно оформлять обременения по собственности, а в отсутствие прописанных обременений трудно контролировать и изымать ее.

Еще вопрос: кто продавец? Сделки на памятники федеральной принадлежности будут оформляться в Росимуществе, на памятники местной - в Мосимуществе и аналогичных региональных органах. Однако эти органы не понимают и не могут понимать специфику товара. Необходима доверительная передача регистрационных функций Росохранкультуре, Москомнаследию, региональным органам охраны памятников.

Как говорил покойный Алексей Ильич Комеч, главный вопрос - кто продавец, а не кто покупатель памятников. Так вот: сегодня ни товар, ни продавец не готовы к торгу.

Не забудем, что государство распоряжается большей частью памятников в силу большевистской реквизиции. Нет, речь не о возвращении наследников (хотя и это большой вопрос). Речь о том, что уж если революция избавила от необходимости ограничивать старую собственность на памятники постепенно, как в Европе, то новую собственность на них необходимо ограничить заранее. Не сделать это - значит, еще раз обесценить жертвы 1917 года.

Комментарии
Прямой эфир