Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Товарища Саахова жалко...

"Кавказская пленница" была всегда. Во всяком случае, для меня. Для тех, кто моложе, - и подавно. Вот счастье - мы только раскрыли свои несмышленые глаза, а по экранам страны уже мчались на трофейной иномарке (номер 91-63 ЮАР) Трус, Балбес и Бывалый; Андрей Миронов пел про Остров невезения, а подставной Доцент перевоспитывал уголовников в соответствии с нормами детсадовской морали.
0
Елена Ямпольская
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

"Кавказская пленница" была всегда. Во всяком случае, для меня. Для тех, кто моложе, — и подавно. Вот счастье — мы только раскрыли свои несмышленые глаза, а по экранам страны уже мчались на трофейной иномарке (номер 91-63 ЮАР) Трус, Балбес и Бывалый; Андрей Миронов пел про Остров невезения, а подставной Доцент перевоспитывал уголовников в соответствии с нормами детсадовской морали. Хорошие комедии — родные комедии — это прививка на всю жизнь. Они выстроились у нас за спиной — старые фильмы о славном. Надежный тыл. Раскиснуть не дадут, в беде не бросят. Да здравствует советское кино — самое гуманное кино в мире!

В международный — не официально, но фактически — День смеха, он же День дурака, "Кавказской пленнице" исполнилось 40 лет. Хотите, скажем по-другому: в Международный день птиц, отмечался юбилей исторического всхлипа "Птичку жалко...". Спасибо Леониду Ильичу — это его хохот решил судьбу крамольной картины.

"Кавказская пленница" одна, "Кавказских пленников" — как минимум три. Первый — Пушкина, следующий — Толстого, последний — фильм Сергея Бодрова-старшего с Бодровым-младшим в главной роли и фантастической работой оператора Павла Лебешева. Между "Пленниками" первым и вторым минуло полвека. От Толстого до Гайдая — почти столетие. От Гайдая до Бодрова — тридцатник. Хронологическую паузу между Толстым и Бодровым можете определить сами. Она необходима для чистоты уравнения — все-таки кино про Ваню Жилина делалось по толстовским мотивам.

Все "Пленники" глубоко драматичны, "Пленница" восхитительно смешна. Женское окончание превратило саднящий кавказский вопрос в тему для шуток. Кавказский вопрос — женский ответ. Ответ "нет!". В "Пленнице" ведь тоже кошмаров хватает. Если вдуматься: над чем смеемся? Власть в районе, где хозяйничает тов. Саахов, абсолютно мафиозная. Правды не найдешь. Влюбленные джигиты обросли криминальными кунаками. Прокурор обделывает делишки за общей чашей (если не считать того прокурора, который сменил Наполеона в палате № 6). Насилие над личностью — беспредельное. Женщину могут посадить под замок в одних колготках. Правдолюбца Шурика — вообще упечь в психушку. Кстати, сцена спеленутого Шурика с главврачом вам ничего не напоминает? Это же Иван Бездомный на приеме у профессора Стравинского. Первой публикации "Мастера и Маргариты" несколько месяцев назад тоже стукнуло сорок. К чему бы такие совпадения?..

Конечно, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, но когда эти пласты наползают друг на друга, эффект может получиться не только трагический. Хотя трагический — почти всегда. А комический, пожалуй, только у Гайдая. Фразу "В соседнем районе жених украл члена партии" сначала должен был произносить Фрунзик Мкртчян — персональный водитель Джабраил. Потом ее вообще хотели убрать. А в итоге отдали Балбесу — с него какой спрос? Всплывает в памяти анекдот про грузина, который женился на секретаре обкома, солидной даме. В первую брачную ночь он осторожно тормошит супругу за плечико: "Извини, слушай... Еще раз тебя побеспокою — по тому же вопросу...".

Другая классическая фраза "Будешь жарить шашлык из этого невеста, не забудь пригласить" сегодня на юмор не тянет. Ну, в лучшем случае, на черный. А так — сюжет из хроники чрезвычайных происшествий...

"Пленница" имеет подзаголовок "Новые приключения Шурика", однако рыцарь на ишаке тут лицо второстепенное. Вообще все мужские персонажи, включая несвятую троицу (после этой картины их союз с Гайдаем распался), совершенно нетипичного Мкртчяна (кажется, это первый и последний злодей в его творческой биографии), великолепного Владимира Этуша — товарища Саахова, о котором речь впереди, — все они служили брутальным фоном для юной Натальи Варлей. В "Кавказской пленнице" радость жизни бьет через край. Это не комедия, а кузница, здравница и житница в одном флаконе. Из кадра в кадр — знойное, щедрое восточное изобилие. Вино — бочками, купюры — пачками, фрукты — корзинами, шашлыки — целыми стадами. И эталон женской красоты, заданный "Пленницей", — это ликование здоровья. Блеск горного потока под полуденным солнцем. Никаким модельным бзикам такую красоту не вытравить. Ты смотришь на Варлей и понимаешь, что в понятие "хорошая фигура" непременно входят и крепкий бюст, и не менее крепкие бедра, и приятная округлость всего, что у женщины прямо-таки обязано быть округлым. Эта девушка обжигает (не "зажигает" — почувствуйте разницу). Видимо, для контраста и понадобилась полярная песенка про блохастых медведей, вписавшаяся в фильм, как вписывается в летний день эскимо на палочке...

Поскольку стиль 1960-х возвращается — в частности, все мы дружно пополнили гардеробчик штанами фасона "капри", в которых так удобно было 40 лет назад танцевать твист, — может, вернется и мода на радостных, сияющих девиц с прекрасным аппетитом? Крамольную вещь скажу — на темноглазых брюнеток? Надоели водоросли белесые, честное слово. Тем более что на девяносто процентов они (мы) — бывшие брюнетки, перекрасившиеся по причине кавказского вопроса...

Принято думать, что кавказскую пленницу — так же как всех литературных и киношных кавказских пленников — спасает любовь. Да ничего подобного. Ее спасает характер. Настоящий, женский, упрямый. В котором восточная хитрость переплетена с чисто западным свободомыслием. "Не хочу, не буду!" — вопль лучших женщин всех времен. Этот... как его... волюнтаризм. Какая любовь?! Не по зубам эта девушка крашеному студенту-этнографу. И сексуально озабоченному Саахову, конечно, тоже. Хотя его, коротающего скучные холостяцкие вечера перед телевизором, искренне жаль. Вряд ли зав. райкомхозом (идеологическую должность товарищу Саахову по сценарию, конечно, дать не могли) не хватало женского внимания. Но у него, перевалившего экватор жизни, наконец идеал появился — спортсменка, комсомолка, красавица... Разве не стоит он хоть мало-мальского сочувствия?

На месте товарища Саахова — поскольку о любви думать никому не рано и никогда не поздно — может очутиться всякий. Так давайте выпьем за то, чтобы наши возможности и сорок лет спустя совпадали с нашими желаниями.

Комментарии
Прямой эфир