Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Задави ходора!

Сорокин семь лет не писал пьес, потому что разочаровался в театре. Однако, по его словам, он настолько доволен постановкой "Свадебного путешествия" Эдуарда Боякова, что специально для театра "Практика" минувшей осенью написал пьесу "Капитал". И даже задумал еще одну. "Капитал" завершает сборник, куда вошли одиннадцать пьес, среди которых "Юбилей", "Дисморфомания", "Щи", "Dostoevsky-trip".
0
Вышло полное собрание пьес Владимира Сорокина (фото Никита Рыбаков, "Известия")
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Сорокин семь лет не писал пьес, потому что разочаровался в театре. Однако, по его словам, он настолько доволен постановкой "Свадебного путешествия" Эдуарда Боякова, что специально для театра "Практика" минувшей осенью написал пьесу "Капитал". И даже задумал еще одну. "Капитал" завершает сборник, куда вошли одиннадцать пьес, среди которых "Юбилей", "Дисморфомания", "Щи", "Dostoevsky-trip".

Том Стоппард как-то рассказал про две различные постановки "Психоза 4.48" Сары Кейн. В той, что он видел в Минске, были задействованы две актрисы, а в лондонской — две женщины и мужчина. Но в случае с Кейн режиссеру предоставлена полная свобода интерпретации — она ведь даже не уточняет, от чьего лица идет речь. У Сорокина все гораздо определеннее и конкретнее, но и его тексты дают режиссеру достаточную свободу для самовыражения (видимо, поэтому его так любят ставить в Германии, где режиссеры привыкли достаточно вольно обращаться с исходным произведением). Ведь даже в пьесе у Сорокина главное — не как сказали, а что.

Для Сорокина слова не просто трехмерны и осязаемы. Они —материальны. Сорокин — лингвистический гурман. У него вкус к слову. Он разнимает привычные фразы на составляющие элементы, обрабатывает, помещает в непривычную для них среду — иными словами, готовит, как пищу (у него встречаются почти хармсовские фразы: "Товарищи, у нас завод, а не завязь", — говорит директор завода Бобров в пьесе "Доверие"). И только затем подает читателю, заставляя его смаковать лакомые кусочки или, наоборот, вызывая желание сморщиться, выплюнуть и прополоскать рот. Кстати, составляя этот сборник, он некоторые тексты правил. Например, ему показалось, что в "Щах" некоторые блатные выражения 10-летней давности устарели. И он их переписал.

Новая пьеса в сборнике только одна — "Капитал". После повести "День опричника", а теперь и пьесы с марксовским названием можно сказать, что Сорокин оставил "ледяные" эксперименты и вернулся к себе прежнему, концептуалисту и постмодернисту, но уже с другим опытом и мускулами. И дело не только в том, что в "Капитале" использован его излюбленный прием буквальной реализации метафоры, который был еще в "Норме" (заставили 70 лет всю страну есть дерьмо — Сорокин взял и написал об этом). Раз в год директору банка Попову делают надрез на лице. Эта операция плановая, производимая в стерильных условиях и профессиональными хирургами. Ежегодное клеймение — залог успешного существования банка. Что случится, когда клеймо ставить будет некуда, — писатель умалчивает. К Сорокину вернулась любовь к злобе дня.

В "Капитале" герои играют в игру под названием "Задави ходора". Играют в нее так: сначала все закрепляют на себе большие пластиковые щипцы, соединенные в звездоподобную конструкцию. Механизм устроен таким образом, что когда играющие давят на рукоятки своих щипцов, то зажимают других участников. После того как игроки начинают кричать от боли, каждый по очереди, как на сеансе у психоаналитика, признается в чем-то неприятном: как в кошельке не нашлось мелких денег для нищего или как ребенком застала отца, занимающегося оральным сексом с соседкой.

Победил последний игрок — тот самый директор банка, который от скуки придумал игру "наобороши" — прокручивать события в обратной последовательности. Например, 11 сентября из пепла встают целехонькие башни-близнецы, а смуглолицые пилоты выходят из самолетов, сдают билеты и растворяются в толпе...

Владимир Сорокин. Капитал: Собрание пьес. М.: ИП Богат, 2007. — 368 с.

Комментарии
Прямой эфир