Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Президент РАХ Зураб Церетели: "Мне готовит женщина по фамилии Джугашвили"

Зураб Церетели - из тех людей, про которых больше говорят, чем знают. Приметы общенародной славы налицо. Он - излюбленный герой фольклора ("Награды для зимней Олимпиады в Сочи изготовит Зураб Церетели. Спортсмены будут стоять рядом со своими медалями"); имя его уже используется как нарицательное: "Ну все, карачун тебе, Церетели", - говорит пахан из "Жмурок", готовясь сунуть беднягу-архитектора головой в камин... Зураб Константинович к анекдотам, стебу, а также к искусствоведам с рулеткой относится философски.
0
Президент РАХ Зураб Церетели: "Мне готовит женщина по фамилии Джугашвили" (фото Екатерина Штукина, "Известия")
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Зураб Церетели — из тех людей, про которых больше говорят, чем знают. Приметы общенародной славы налицо. Он — излюбленный герой фольклора ("Награды для зимней Олимпиады в Сочи изготовит Зураб Церетели. Спортсмены будут стоять рядом со своими медалями"); имя его уже используется как нарицательное: "Ну все, карачун тебе, Церетели", — говорит пахан из "Жмурок", готовясь сунуть беднягу-архитектора головой в камин... Зураб Константинович к анекдотам, стебу, а также к искусствоведам с рулеткой относится философски. Обиды не копит. Тех, кто почему-либо невосприимчив к его большому искусству, берет бронебойным обаянием. А характер человека — это, как известно, и есть его судьба... Отложив на час кисть и резец, выключив звук нескольких мобильников и цыкнув на многочисленную свиту, главный ваятель России побеседовал с обозревателем "Известий" Еленой Ямпольской.

вопрос: Российская академия художеств празднует солидный юбилей — 250 лет. Возникли "датские" слухи о ее возможном переезде в Питер — на историческую родину. Это правда?

ответ: Смешно даже на эту тему говорить. Мы в прошлом году создали отделение президиума академии в Санкт-Петербурге, который решает вопросы по научной и учебной части. Пусть они работают. Я отсюда отправляю искусствоведов, которые там проводят мастер-классы. Сюда приезжают студенты из Петербурга, мы для них проводим мастер-классы. Я туда-сюда все время езжу. Сейчас проводим там инвентаризацию в нашем музее, чтобы не вышло, как с "Эрмитажем"...

в: Будучи президентом академии, какие задачи вы сегодня считаете главными?

о: Главное — сохранить традиции российского искусства. А то мы попадем так же, как попали Европа и Америка — уйма течений, а музейных ценностей мало. Самые талантливые художники сейчас — в России. Моя концепция, которую я не раз в правительство посылал, — чтобы в каждой губернии открыть отделение нашей академии. И еще моя концепция — создать институт исполнительского искусства. Раньше молодежь, которая не поступила в Суриковский институт, в Репинский, шла в исполнители. Наши мастера всегда были лучше всех. Я был главным художником МИД — откуда я брал исполнителей? Из России. А теперь где наши мастера? Где комбинат Вучетича? Исчезло все. Зато за границей нет теперь безработицы в этом плане. Это серьезный вопрос, мы волнуемся. А нам говорят: "В этом году нет денег, в будущем дадим". Почему в будущем? Мы не для себя просим. Мы просим, чтобы люди на улице не оставались. Крик души.

в: Насколько я знаю, ваша последняя работа — памятник японскому премьер-министру Итиро Хатояме. До этого были Иоанн Павел II в бретанском городе Плоэрмель и Святой Георгий на площади Свободы в Тбилиси. Причем в последнем случае открытие прошло без вашего участия... Что дальше? Какие планы?

о: Ну, во-первых, замечательная дата у газеты "Известия". Я люблю эту газету. По-моему, все главные редакторы побывали у меня в мастерской — они любили художников и очень внимательно наблюдали. Приятно: дверь открывается — заходит редактор... С корреспондентом... Большая честь для художника. Потому я думаю — что бы сделать такое, чтобы эту газету обрадовать. Что-то создать для нее навсегда. Чтобы следующие поколения ахали: боже мой, почему Зураб для этой газеты такое создал?!. Я вам сюрприз сделаю, обещаю.

в: Спасибо большое. Только помните, что у нас высота потолков — метра четыре, не больше.

о: Да... Теперь второе. Я создал композицию в память семьи Николая II. Впервые об этом рассказываю. Скоро установлю в галерее и проведу презентацию. Приглашу всех — кто любит меня и кто не любит, кто знает мое искусство и кто не знает, кто хвалит и кто ругает...

в: Недавно на Тверском бульваре открылась галерея "Зураб". Не самое скромное название...

о: Я в этом доме жил. Сначала в полуподвале. Потом получил второй этаж. В этом полуподвале бывали все — начиная от членов Политбюро. И Буш-старший — когда в первый раз приехал, и де Ниро, и Челентано. Про наших я уже не говорю... В общем, когда я получал лицензию, мне подсказали название: "Кто там был? Зураб. Ну, значит, и называться должна "Зураб". Что, Пикассо мог назвать свою галерею именем Шагала?

в: Ну, мало ли вариантов. В честь женщины можно назвать.

о: Тут вы правы. Но поскольку я сейчас холостой...

в: Да, вы же один из самых завидных женихов России...

о: Когда придет время и я кого-нибудь полюблю, то назову галерею ее именем. Это хорошая идея.

в: Зураб Константинович, что за пышнотелое ню у вас за спиной?

о: Копия Тициана. Из наших академических фондов в Санкт-Петербурге.

в: Эта дама в вашем вкусе?

о: Вы в моем вкусе. Если у вас время найдется, я бы сделал ваш портрет.

в: Заманчиво... Вот о чем хочу спросить: на днях принято решение, что памятника героям "Мимино", который хотели поставить в Москве на Чистых прудах, все-таки не будет. Вам, как грузину, это не кажется подозрительным? Вообще — вы бы хотели видеть такой памятник?

о: Я всегда за хорошее произведение. Если хорошее, надо ставить. У Москвы есть главный архитектор, главный художник, они решают. А что вы видите подозрительного?

в: Ну как — почему-то именно на грузинском фильме застопорились.

о: Я не думаю. Грузин не любят и поэтому памятник не ставят? Кого не любят — Кикабидзе? Данелию? Ерунда это. Пресса нагнетает. В прессе вообще много неправды пишут. Кстати, я не помню, "Известия" меня ругали?

в: Наверняка. К гадалке не ходи.

о: Просто я сейчас издаю грандиозный том и хочу всех, кто делал мне рекламу в жизни, поблагодарить. Всех, кто ругал. А потом написать правду. Вот, например, те, кто были против Эйфелевой башни, сейчас это скрывают и помалкивают. Потому что поняли, что ошибались. Представьте — вот сейчас убираем из Парижа Эйфелеву башню. И что будет? Она символом работает.

Искусство не всегда сразу можно оценить. Нужно время. Я прихожу в консерваторию, вижу — сидят люди, слуха нет у них, Шостакович им — как китайский язык, но симфонический оркестр играет, они слушают и аплодируют. Боятся попасть впросак. А в живописи, в архитектуре как будто все разбираются. Все берутся судить, хотя карандаша в руках не держали.

Нас испортило то мышление, которое мы имели 70 лет, — все одинаково одевались, одинаково пели, одинаково рисовали. И это до сих пор действует на людей. После импрессионизма европейское искусство зашло в тупик, не могло развиваться, а Россия грандиозный ответ дала. И что получила? Эти художники попали или в лагерь, или в ссылку. Почему Василий Шухаев, который вернулся из-за рубежа, оказался в Сибири, а потом не имел права жить в столице? Он жил в Тбилиси — для нас это счастье было, потому что самый сильный академик. Но в государственном масштабе это же ошибка!.. Наша задача — чтобы художники, которых мы выпускаем из академии, всё знали. Чтобы у них перед глазами были разные течения в искусстве, разная рука, разное мышление.

в: Вы на самом деле спокойно относитесь к тем, кто вас ругает? Не обижаетесь?

о: Абсолютно нет. Это гены, воспитание — от родителей и от педагогов. Я знаю, что я делаю. Чужое мнение на меня не действует. Почему меня выбрали в Америке профессором, почему доверили преподавать, почему у меня уже пять скульптур стоит в Америке, почему я в 18 государствах делал свои работы? Пусть ругают — я больше заказов получу. Хотя сейчас уже немодно стало ругать меня. Устали, наверное... А сколько извинились? Один журналист ругал, ругал, а когда увидел меня, попросил вместе сфотографироваться...

Мои бабушки и деды получили образование в Санкт-Петербурге. Одна тетя училась на юриста в Германии. Вторая — на врача во Франции. Они были интеллигентные люди и никогда никого не ругали. Бабушка говорила: "Ударили тебя по одной щеке, отдай другую". После войны — я маленький был — к нам во двор заходили пленные немцы. Они трамвайную дорогу строили в Тбилиси. Приносили деревянные кувшины, скамейки, табуретки на продажу, чтобы кушать было что. Мы бедно жили, но у нас на террасе, на солнце сушился хлеб — и я эти сухарики немцам бросал. Отец приходил с работы, видел, что уменьшается, думал, это я съел... Однажды спрашивает: "Ты почему мамалыгу не покушал?" Я говорю: "Это немцам". Не ругали меня. Наоборот. Это хорошая черта, она всей нашей семье была свойственна. Русский, немец, пленный, не пленный — все равно человек. А сейчас я по телевизору смотрю — мальчик убил свою маму или бабушку... Нормального духовного питания нет у них. Через искусство надо идти.

Наша обязанность — здоровый дух в новом поколении воспитать. Зачем говорить "вчера было лучше"? Здоровая нация не смотрит, как она вчера камень поставила. Она сегодня ставит. Я не смотрю назад. Когда меня спрашивают, какая работа вам больше нравится, — я не знаю. Я еще не остановился.

Я всю жизнь делал Библию. Сначала карандашом, потом в эмали, потом шестьдесят четыре пятиметровых горельефа и барельефа. Но не успокоюсь, пока не создам парк скульптур из Библии. Сейчас перейдем в галерею, я вам покажу модели. Чтобы дети гуляли, смотрели — как появилась земля, как появилось небо, как появились Адам и Ева — весь процесс... Это не только для детей, это и родителям будет полезно.

в: Вы человек, простите, не юный, при советской власти воспитанный, а любимые сюжеты — Библия да цари. Откуда в вас это?

о: Грузинская интеллигенция, в том числе наши педагоги, цинично смотрела на коммунистов. У нас была такая Вера Лордкипанидзе — она читала курс советской Конституции. Через пять минут после начала она переходила на российскую историю, на грузинскую историю. Никто не пропускал ее лекций, все сидели тихо, слушали... Я, когда бываю в Тбилиси, на могилы мамы, папы, супруги, друга школьного и на могилы моих педагогов всегда кладу цветы. Они дали мне те вещи, которые никто не мог дать.

в: Ваша любимая кухня? Грузинская, конечно?

о: Все вкусное я люблю. Китайское, японское. Грузинское — безусловно. Люблю русскую водку домашнюю... Как называется?

в: Самогон.

о: Самогон. Однажды я принимал госсекретаря США Джорджа Шульца в Переделкине. Андрей Вознесенский предоставил свой дом. Стол накрыли так: икра, много зелени, сыр и борщ. Там были Чингиз Айтматов, Анатолий Рыбаков, Миша Рощин. Шульц хотел с интеллигенцией поговорить — куда идут русские мозги. Я сказал ему: вы должны молиться на нашу революцию. Он спрашивает: "Почему?". Я говорю: потому что у вас не было ни театра, ни балета, а от нас талантливейшие люди уехали к вам... Когда Годунов остался в Америке, я там был. Он танцевал и на поклоны выходил с таким лицом — как выключенный. После спектакля я пригласил Вирсаладзе, Баланчина, Григоровича... Ждали Годунова — не пришел. Я пошутил: наверное, убежища просит. На другой день объявляют по телевизору: Годунов остался. Меня вызывают: откуда вы знали, что он остался?! А у меня идея родилась просто от его лица — ему цветы бросают, а он как будто отсутствует...

в: У вас нет своего собственного грузинского ресторана?

о: Зачем мне ресторан? У меня дома "ресторан". У меня женщина — по фамилии Джугашвили — готовит очень вкусно.

в: Джугашвили? Родственница?!

о: Не знаю. Боюсь спрашивать. А то Сталин проснется и убьет меня за то, что его родственница для меня готовит... Правда, очень вкусно. Поправляюсь моментально от ее кухни.

в: В чем секрет вашей физической стойкости? Все время в разъездах, постоянно на ногах... Одно из сильнейших впечатлений моей жизни — как вы пьете виски. Будто ребенок молоко из бутылочки.

о: Раньше я активно спортом занимался. Борьбой — в Грузии это было модно — и шесть лет боксом, когда учился в Тбилисской академии художеств.

в: То есть, в случае чего, можете и в глаз?

о: Наверное... Есть такой хороший художник Гасиев, он был в два раза больше меня, вот такой зверь. И все время мне доставалось с ним бороться. Я был шустрее, активнее и всегда бил его. Один раз я бегаю вокруг, нападаю, сам открываюсь, а он вдруг ка-а-ак ударит! ...Буммм!! У меня голова в сторону... И вот несколько лет назад я из мэрии выхожу, вижу — он идет. Худой абсолютно. "А, Зураб!" — и руки раскрывает. Я говорю: "Как дам тебе сейчас!.."

в: Газета The Georgian Times опубликовала список самых богатых грузин мира. Вы, кажется, на третьем месте...

о: Это блеф. Богатство для меня — это мои произведения. Деньги вкладывать — не в моем характере. Я больше отдаю, чем получаю.

в: Так откуда же они взяли сумму 2 миллиарда долларов?

о: Может быть, они искусство посчитали мое? Чтобы ответить, я сейчас должен пройти, посмотреть все свои работы, позвать из Лондона аукционщиков, чтобы они оценили...

Комментарии
Прямой эфир