Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

У "женской прозы" свои секреты

Наступление весны у нас принято связывать с бледными тюльпанами, ломкими веточками мимозы и вообще вспоминать обо всем женском. Накануне 8 Марта обозреватель "Известий" поинтересовалась у прекрасной половины литературного сообщества: как они относятся к термину "женская проза", в каких случаях уместно делить литературу по гендерному признаку, кого из классиков можно назвать "типично женским автором"?
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Наступление весны у нас принято связывать с бледными тюльпанами, ломкими веточками мимозы и вообще вспоминать обо всем женском. Накануне 8 Марта обозреватель "Известий" Софья Широкова поинтересовалась у прекрасной половины литературного сообщества:

1) как они относятся к термину "женская проза";

2) в каких случаях уместно делить литературу по гендерному признаку;

3) кого из классиков можно назвать "типично женским автором"?

Оксана Робски:
 "Анна Каренина - не дамская книга"

"Я, как человек, который теперь занимается и книгоиздательством тоже, то есть знает целевую аудиторию, для которой мы издаем книги, могу сказать, что 80% читателей - это женщины. Думаю, вся современная литература - если смотреть по тому, кто читает, кому она адресуется, - женская. Если делить по содержательной части, то женской называют литературу, в которой больше психологии и меньше экшена.

Если говорить о детективах - не думаю, что они делятся на женские и мужские. Жанр имеет настолько четкие законы, что очень сложно провести черту. Хотя у Анны Гавальда мой любимый роман "Я ее любил, я его любила" - типично стопроцентно женский.

Некоторые мужчины-писатели думают, что пишут для мужчин: матерным языком, с описанием сексуальных историй. Но это заблуждение, потому что и эти книги все равно читать будут женщины. Даже мужские журналы, по статистике, читают женщины больше, чем мужчины. Редакторы журналов, готовя мужской журнал, подразумевают и женщин тоже. Тогда как журналы L'Officiel или Bazaar вряд ли рассчитаны на мужчин.

Как ни странно, но мои книги "женской прозой" обычно не называют. Про меня столько всего говорят, а такую безобидную вещь, как "типичная женская проза", обошли стороной.

Даже не представляю себе своего читателя. Человеку свойственно хотеть нравиться. И если будешь представлять себе своего читателя, то захочется ему понравиться, начнешь лукавить, что-то недоскажешь, перескажешь - и это будет не искренне, фальшиво. Поэтому я осмысленно не ориентируюсь ни на кого конкретно. И когда проводились исследования на моих первых книгах, составлялся портрет типичного читателя, я даже не интересовалась, каков он.

Директор Московского дома книги как-то сказала: "Оксана, даже удивительно, мы не ожидали увидеть столько мужчин на ваших встречах". Хотя, может, тут был какой-то личностный момент - симпатичная девушка, почему бы на нее не поглазеть. С цветами приходили, с конфетами, так что это, наверное, не показатель.

Если брать литературу XIX века, мне кажется, она вообще дамская, но это не в том смысле, который вкладывают в слово "женская". Это очень светская литература. Она - как вечерний чай, как девушка на качелях в платье с книгой в руке, одновременно позирующая художнику. Это что-то традиционно приличное... А вот "Анна Каренина", например, не дамская литература".

ДОСЬЕ

Автор бестселлеров "Casual", "День счастья - завтра", "Про любoff/on", "Жизнь заново" заняла в отечественной литературе пустовавшую нишу - взялась рассказать простым читателям (читательницам) о жизни "рублевского олимпа" так, как они хотели об этом услышать. С клубами/ресторанами, дорогими машинами, шумными разводами/разводками и мимолетными романами. Ее последняя книга "Устрицы под дождем" вовсе не про "гламур". В центре романа - судьбы двух 16-летних девочек: Оли и Маруси. Собирая материал для книги, автор ездила по психлечебницам, общалась с врачами и изучала истории пациентов.

Дина Рубина:
"Вот задумалась - не пора ли менять пол?"

"Женская литература" - это нонсенс и дурной вкус. Если речь идет о литературе, можно говорить о стилях, направлениях, эпохах... однако, согласитесь, было бы дико обсуждать поэзию, скажем, Цветаевой и Мандельштама применительно к их полу.

Если говорить о "мужской прозе", то попробуйте зайти в книжный магазин и спросить "что-нибудь новенькое из мужской прозы" и обратите внимание, КАК на вас посмотрит продавец.

Каждый автор (талантливый, само собой) обладает своей неповторимой индивидуальностью. У женщины в авторской интонации, особенно если вещь написана от первого лица, может преобладать сильная женская компонента (интуиция, тщательность деталировки, эмоциональный градус). Но с таким же успехом автор-женщина может выбрать героем мужчину и самым скрупулезным образом отсечь все перечисленные мною выше качества.

Все зависит от уровня профессионализма. Мы ведь имеем в виду профессиональных литераторов, правда, а не "рублевских жен"?

Само собой, мои книги называли "женской прозой". Идиотов хватает и среди журналистов, и среди так называемых критиков... Я так давно пишу, что уже могу позволить себе в процессе работы не думать ни о какой аудитории. Среди читателей (моих или не моих) вообще больше женщин - это согласно многочисленным опросам. Следовательно, женщины в общей массе читают больше. Можно порассуждать о причинах этого явления, но это уже другая тема.

Но "женских авторов" не существует. Категорически отвергаю такую постановку вопроса. Видимо, у меня вообще идиосинкразия к термину "женский". Вот задумалась: не пора ли пол менять?"

ДОСЬЕ

Один из основных признаков ее прозы - полифоничность. Она дает голос не только персонажам 25-го ряда, но и городу, где происходят события, каждой детали обстановки, любовно зарисовывает сценки на автобусной остановке в Иерусалиме и на базаре в Ташкенте. Все видит и все отмечает. Видимо, отсюда щемящая проникновенность ее текстов (на грани с сентиментальностью), особенно ярко выраженная в ее последнем романе "На солнечной стороне улицы".

Ольга Славникова:
"Мужчины тоже решают свои проблемы в книгах"

"Когда я слышу выражение "женская проза", мне становится неприятно. В нем есть (независимо от намерений говорящего) уничижительный оттенок. Как бы литература второго сорта. Книги, которые мужчине брать в руки не очень удобно: вроде пудреницы или прокладки с крылышками.

Женская литература наиболее "женственна" в массовых жанрах: любовный роман, криминальный роман. Здесь у нас есть писатель, заслуживающий уважения: Дарья Донцова. Книги Донцовой защищают читательниц от свинцовых мерзостей жизни.

Есть женская бытовая проза: мужья, работа, дети, любовь. Известные имена: Виктория Токарева, Галина Щербакова. Тот же мир глазами "поколения next": тусовки, бой-френды, секс, алкоголь. Ирина Денежкина с ее кровососущей книжкой "Дай мне!" В принципе женская бытовая проза подпадает под юрисдикцию литературы как вида искусства. То есть может быть судима по весьма высоким законам - но такого суда часто не выдерживает.

Есть литература, написанная женщинами, но обращенная к бытийным вопросам, решающая мифопоэтические задачи. Но ее немного, и здесь "женское" лишь в виде вторичного литературного признака.

"Мужская" проза тоже есть. Не только женщины, но и мужчины имеют гендерные проблемы и решают их в прозе. Есть вариант: "Я самый обаятельный и привлекательный". Пример - Эдуард Лимонов. Главный пафос его ранних книг: почему мир не дает мне того, что я заслуживаю как мужчина, писатель и герой нашего времени? Энергетика была настолько мощной, что в прозе как побочный эффект возник этот самый, не дающий Лимонову, мир, про который как раз интересно читать. Теперь Лимонов стал национал-большевик и одновременно "аристократ" (самоопределение автора). Личный перформанс как по политическим, так и по глянцево-гламурным каналам сделался едва ли не важнее собственно текстов. А тексты стали, на мой вкус, намного слабей.

Другой вариант мужской прозы: массолит про Слепых и Бешеных. Терапевтическим эффектом эти книги не обладают и лучше выглядят как основа для сериалов.

Всегда можно отличить текст, написанный женщиной, от написанного мужчиной. Помню, работая в журнале "Урал", я получала много рукописей под псевдонимами, причем дамы вечно выдавали себя за мужчин... Но гендер как инструмент культурного анализа меня настораживает. В романе Джеймса Хайнса "Рассказ лектора" некое существо, откликающееся на женское имя Вита, ставит вопрос ребром: если у меня мужское тело, значит ли это, что я - мужчина? Если культура и литература решают прежде всего проблемы гендерной самоидентификации, то от культуры и литературы остаются схемы, сырье для интерпретаторов.

Про мои книги тоже говорили "женская проза". Советовали знать свое место. Некий екатеринбургский писатель однажды подвел меня к своей библиотеке, где на полках стояли тома БВЛ, "Литературные памятники", и попросил пересчитать авторов-женщин. Обнаружилось пять или шесть имен. Крыть было нечем.

Вот уже восьмой год я занимаюсь премией "Дебют", вижу серьезные перспективы у Марии Ботевой, Марины Кошкиной, Анастасии Чеховской, Златы Деминой, Ольги Елагиной, Марианны Гейде. Но если через десятилетия поставить книги поколения "Дебют" на полки, "мужских" и "женских" томов окажется примерно поровну.

А с другой стороны - точно такой же укол испытываю, если кто-то вдруг говорит: Славникова пишет как мужчина. Просто Славникова пишет как Славникова, и все. У моей прозы есть особенность: одни называют ее "кружевами", другие - "аппетитными гроздьями метафор", третьи - поэтической речью. Тем, кто настроен на простое чтение, погружаться в мои книги трудно. Мужчины видят в лишнем для них перегрузе чисто женское внимание к деталям, такую литературную "хозяйственность". А женщины считают это чисто мужской заумью.

Есть еще один интересный срез: если судить по блогам, читателей и читательниц у меня примерно поровну. Причем читатели более адекватны и меньше склонны к литературной ревности.

Из классиков "женскими авторами" я бы назвала, как ни странно: Ремарка и Джека Лондона. Казалось бы, писатели как раз маскулинные, воспевают мужскую дружбу, достоинство, честь. Но именно они описывают мужчину в понятных для женщины категориях. Из них можно брать образцы, в их героев можно влюбляться. Для женщин это важнейшие читательские ощущения".

ДОСЬЕ

Первая же ее книга - "Стрекоза, увеличенная до размеров собаки" - стала событием и вышла в финал Букеровской премии. "Один в зеркале" и "Бессмертный" тоже не остались незамеченными. Последний роман-антиутопия "2017"получил "Русский Букер" и, по мнению членов жюри, "заговорил демонов, которые уже были готовы вырваться наружу"... Также Ольга Славникова - координатор независимой литературной премии "Дебют" для авторов моложе 25 лет.

Маша Трауб:
"Учитесь томно подпирать кулаком подбородок"

"Женская проза" - удачный журналистский штамп. Не знаю, кто его придумал. Но мне кажется, что это был умный человек с тяжелого похмелья. Сидел, вертел в руках книгу, написанную женщиной, рефлексировал, кофе хлебал. Потом пришел начальник, наорал, сказал, что рецензию пора сдавать. Журналист посмотрел на имя автора и на ее фото на задней обложке - там наверняка была томная барышня, подпирающая кулачком подбородок. Журналист написал - "великолепный образец женской прозы" и пошел в буфет лечиться коньяком. Мне такая версия нравится.

"Мужской прозы" нет. Мужчины не умеют томно подпирать кулаком подбородок. Вообще делить литературу по гендерному признаку настолько же адекватно, насколько можно считать адекватным требовать от критиков пересказа романа в трех строках, потому что больше "не влезет". У критиков работа такая - делить и признаки придумывать.

Мои книги тоже называли "женской прозой". Спасибо, что хоть как-то называют. Когда я пишу, то ориентируюсь на смешанную аудиторию. Первыми меня читают муж и редактор. Муж - мужчина, редактор - женщина.

Мои книги читают женщины, а на встречи приходят мужчины.

А из классиков "женским автором" считаю Франсуазу Саган и Сергея Довлатова. Их можно считать классиками?"

ДОСЬЕ

Маша Трауб в конце прошлого года выпустила две книги. В первую "Собирайся, мы уезжаем" вошли две повести (давшая название сборнику и текст под названием "Гламур"). Вторая - роман "Нам выходить на следующей". При этом она совершила почти невозможное - с блеском прошла испытание "второй книгой", которая оказалась не просто не хуже, но лучше и выдержаннее первой. Так что если кому-то и проходило в голову после дебюта причислить автора к эшелону "гламурных девочек", то после "Нам выходить на следующей" такое желание должно пропасть само собой.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...