Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Поем и пляшем

Антонио Нобрега, сочинивший и исполнивший на сцене Театра им. Моссовета "Лунарио перпетуо", - очень обаятельный человек. Это главное и, в общем, единственное его достоинство. Необходимое и в данном случае совершенно достаточное. Щуплый, подвижный и пластичный, Нобрега ничего и никого не играет. Он выступает на сцене в сопровождении оркестра, бренчит на гитаре, пиликает на скрипке, поет народные песни в современных аранжировках, комментирует свое выступление на чистом португальском языке, демонстрирует ловкость рук и ног. На подтанцовке у него две циркачки плотного телосложения
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл
В Москве в рамках Чеховского фестиваля начался первый бразильский сезон. Открывший его спектакль "Лунарио перпетуо" подтвердил давно уже возникшее подозрение, что у главного театрального форума России радикально сменились приоритеты.

Антонио Нобрега, сочинивший и исполнивший на сцене Театра им. Моссовета "Лунарио перпетуо", - очень обаятельный человек. Это главное и, в общем, единственное его достоинство. Необходимое и в данном случае совершенно достаточное. Щуплый, подвижный и пластичный, Нобрега ничего и никого не играет. Он выступает на сцене в сопровождении оркестра, бренчит на гитаре, пиликает на скрипке, поет народные песни в современных аранжировках, комментирует свое выступление на чистом португальском языке, демонстрирует ловкость рук и ног. На подтанцовке у него две циркачки плотного телосложения. Одна умеет жонглировать. В общем ничего особенного, но зал к концу представления оказывается разогрет настолько, что брошенное в публику предложение потанцевать на сцене оказывается с энтузиазмом подхвачено не самыми раскованными русскими зрителями. Чуть позже танцы перемещаются в фойе.

В Бразилии, откуда родом Нобрега, живет много, много других людей, умеющих голосисто петь, зажигательно танцевать, недурно ходить колесом и о-го-го как заводить публику. В 2001 году, когда полуобнаженные мулатки из заокеанской страны прошли карнавальным маршем по Тверской, русский народ не только пустился в пляс, но в порыве чувств чуть не растерзал сексапильных гражданок Бразилии. Девушки спасались бегством. В Театре им. Моссовета праздник жизни не вышел за рамки приличия, но послевкусие от увиденного и услышанного то же, что и на Тверской в 2001-м, - карнавальное, и кому, как не Нобреге, было открыть бразильский сезон. Весь фокус в том, что полуэстрадное-полуцирковое выступление витального артиста, в отличие от карнавального марш-броска девушек в перьях, случилось на сей раз не в рамках уличной программы (где ему было бы самое место), а в рамках так называемой Мировой серии. Эта серия, по замыслу устроителей, демонстрирует самые высокие достижения мирового театра, но притопы и прихлопы Нобреги к театру, как ни крути, не отнесешь. Это не плохой театр и не хороший. Это вообще не театр.

Здесь надо сделать отступление и бросить взгляд на афишу вообще. Она на сей раз как никогда любопытна. Ведь Чеховский фестиваль - и в этом наверняка сойдутся и его активные почитатели, и малочисленные хулители - возник как своеобразное окно в Европу. На протяжении многих лет он знакомил русских зрителей с самыми передовыми театральными идеями забугорья, и основу его составлял европейский театральный арт-хаус. Нынешний фестиваль стал окном в Азию и Латинскую Америку. Спектакли европейских мэтров - Хайнера Геббельса или Саймона Макберни - в этой афише выглядят не основным блюдом, а скорее гарниром к многочисленным экзотическим кушаньям из Японии, с Тайваня, из Шанхая, Рио-де-Жанейро. Эти блюда - разные на вкус. Некоторые так хороши, что пальчики оближешь. Но сама по себе смена приоритетов показательна. Дело ведь не только в экспансии фестиваля, пытающегося объять необъятное, или неумной энергии его директора Валерия Шадрина. Дело еще и в элементарной конъюнктуре, которую Шадрин, как опытный продюсер, не может не чувствовать. Москва - не Авиньон, не Вена и не Берлин. Это там сумрачный арт-хаус будет собирать полные залы. Там есть многочисленная армия его благодарных зрителей. Возить Касторфа, Марталера, Люка Персеваля или Гжегоша Яжину в Россию - себе дороже. Это Чеховский фестиваль понял опытным путем. Стоят такие спектакли кучу денег. У раскрученных европейских режиссеров соответствующие запросы и гонорары. Собрать зал на их прихотливые экзерсисы не так-то просто. Сколько - причем не только простых зрителей, но и представителей театроведческого сообщества - уйдут в недоумении и раздражении. А привезешь барабанщиков с Тайваня или такого вот Нобрегу - все останутся довольны. У всех поднимется настроение. Никаких тебе разговоров про тлетворное влияние европейского авангарда. Занятно, развлекательно, познавательно, наконец. Чеховский фестиваль в этом году явно сменил миссионерскую роль на просветительскую. Вы хотите узнать, как зажигают в Бразилии? Антонио Нобрега продемонстрирует вам это в лучшем виде. Он ведь даже умеет стоять на голове.
Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...