Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Господа присяжные заседатели

В начале июля Кунцевский суд Москвы будет рассматривать необычное дело. Москвич Геннадий Макушин обжаловал действия чиновников управы района "Крылатское", которые против желания сделали его потенциальным присяжным заседателем. Однако в управе обновлять списки присяжных отказываются и, в свою очередь, обвиняют уклониста в отсутствии патриотизма и гражданской позиции. О том, что он стал присяжным заседателем, Геннадий Макушин узнал совершенно случайно. Как-то вечером жена выудила из почтового ящика бесплатную газету "Крылатское"
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл
1 июля исполнится три года со дня вступления в силу нового Уголовно-процессуального кодекса, который сделал повсеместным институт суда присяжных в России. Но до сих пор большинство людей даже не представляют, что значит быть присяжным и на основе чего присяжные выносят свои решения. Те, кому приходят повестки, не понимают, почему именно на них лег этот груз. В Москве, к примеру, один из жителей подал в суд иск с требованием избавить его от этой почетной обязанности. "Известия" попытались разобраться в том, к чему должны быть готовы россияне, которых бесстрастный компьютер отобрал для участия в коллегии присяжных, а также сравнить российский опыт суда присяжных с американским.

В начале июля Кунцевский суд Москвы будет рассматривать необычное дело. Москвич Геннадий Макушин обжаловал действия чиновников управы района "Крылатское", которые против желания сделали его потенциальным присяжным заседателем. Однако в управе обновлять списки присяжных отказываются и, в свою очередь, обвиняют уклониста в отсутствии патриотизма и гражданской позиции.

О том, что он стал присяжным заседателем, Геннадий Макушин узнал совершенно случайно. Как-то вечером жена выудила из почтового ящика бесплатную газету "Крылатское". Весь номер был целиком посвящен выборам присяжных в районе. На трех страницах убористым мелким шрифтом были напечатаны фамилии потенциальных народных судей. В числе прочих Геннадий Петрович с удивлением обнаружил и себя. Правда, до этого был один "звоночек", который по неосмотрительности мужчина просто проигнорировал.

- За две недели до этого нам домой прислали извещение о том, что я стал кандидатом в присяжные, - рассказывает Макушин. - Просили явиться в управу и подтвердить свое согласие. Но у меня на работе накопилась масса дел, и я просто забыл про это. И к тому же подумал, что раз не явился - значит, автоматически отказываюсь.

На следующее утро после неожиданной новости Геннадий Петрович отправился в управу Крылатского с намерением миром уладить инцидент. "Много вас таких ходит, - цитирует Макушин начальницу орготдела Татьяну Бреус. - Надо было раньше думать. Единственная возможность исправить дело - это принести справку из больницы, что по состоянию здоровья вы не можете заседать в суде".

- Я в больнице за последние десять лет был лишь однажды, с гриппом, - возмущается Геннадий Петрович. - Почему я должен заниматься подлогом? К тому же я не имею морального права судить других людей, так как это не моя работа. Я в ней ничего не понимаю.

Помимо моральной у проблемы есть и материальная сторона. Макушин трудится в инофирме. "Ладно, если суд продлится неделю-две, - рассуждает он. - А если затянется, как с делом Ходорковского? Никакой работодатель не выдержит и всеми способами постарается избавиться от "заседателя". По закону присяжные за время работы получают 50% от оклада судьи. Но очень часто половина судебного пайка не дотягивает до реальных доходов присяжного.

В Кунцевском суде поначалу с удивлением отнеслись к жалобе на районных чиновников. В качестве аргумента Макушин привел то, что нарушено его конституционное право на свободу выбора. Поразмыслив, судья предложила ему, "как положено", обозначить компенсацию за "нравственные страдания". Геннадий Петрович оценил свои нервные издержки в 5 тысяч рублей. Но если его требования удовлетворят и освободят от судебного звания, он готов отказаться от денег. Ведь они же будут "платиться не из личного кармана чиновников, а из средств налогоплательщиков".

Предварительное рассмотрение жалобы состоялось в апреле. Первое антиприсяжное заседание должно было пройти в июне. Но из-за того, что ответственные лица из управы ушли в отпуск, слушание перенесено на начало июля.

- В принципе этого гражданина могут привлечь к административной ответственности и штрафу в 1 МРОТ, - считает адвокат и бывший судья Виталий Дейснер. - Но с другой стороны, налицо нарушение прав человека. Согласно международному пакту о политических и гражданских правах власть не может налагать на человека обязанность, которую он не желает выполнять. Я знаю, что подобных историй полно. Однако судебных прецедентов пока не встречал. Когда работал судьей, у нас были народные заседатели - аналог сегодняшним присяжным. Тогда люди нередко отказывались от этой почетной обязанности. Чтобы не сорвать суд, приходилось либо уговаривать, либо стращать штрафами.



За минувшие со дня вступления в силу нового Уголовно-процессуального кодекса России три года в России количество процессов с участием коллегии присяжных резко возросло. Тысячам людей приходят повестки, сообщающие о необходимости явиться в суд и, возможно, стать одним из судей. Зачастую многие не знают, что делать - законопослушание и интерес борются в них с беспокойством или даже страхом от того, что им придется вникать в незнакомую область и решать судьбу незнакомых людей.

Между тем в странах Европы и США суды присяжных существуют уже не одно столетие. И участие в коллегии присяжных для американцев не является чем-то необычным. "Известия" попытались сравнить опыт присяжных в России и США. Это Галя Моррелл, наша бывшая соотечественница, давно перебравшаяся в США, и житель Чебоксар Анатолий Щеколодкин. Из этого сравнения можно сделать по крайней мере один вывод: российской судебной системе предстоит пройти еще долгий путь, прежде чем институт присяжных обретет такие же черты, как в Штатах.


Галя Моррелл, присяжная в американском суде:

"Как я была присяжной в Америке"

"Я бы на вашем месте отслужил. Ведь все же служат"

Года через три после того, как мы переехали жить в Нью-Йорк, мне стали приходить повестки с напоминанием о том, что подошел и мой час служить присяжным заседателем. Первые две повестки я потеряла. На третьей повестке красовался красный штамп, не предвещавший ничего хорошего. Я позвонила в суд и путем набора специальных кодов попросила о первой автоматической отсрочке. Невидимая машина-автомат голосом олигофрена тут же мне ее предоставила. Шесть месяцев пролетели как день, и новая повестка упала к моим ногам.

Как истинный советский человек, выросший с неистребимой верой в то, что государство - бандит и от него нужно защищаться до последней капли крови, я решила вооружиться знаниями. Прочитала мелкий шрифт внизу повестки: неавтоматические отсрочки - вот что мне нужно! У меня есть дети несовершеннолетнего возраста, к тому же мой муж только живет в Нью-Йорке, а работает он на другом берегу пруда, как у нас говорят, в Осло. Это ли не причина для отсрочки - скажем, до достижения детьми совершеннолетия! Я оснастилась необходимыми официальными справками и поехала в суд.

Помещение суда оказалось пустым настолько, что эхо разнесло цокот моих каблуков по всему мраморному фойе. Мне показалось, что даже римские статуи, изображающие правосудие, покосились на меня с неприязненной подозрительностью. Клерк взял у меня письмо, дал мне отсрочку на год и, прощаясь, сказал: "Знаете, я все понимаю, но я бы на вашем месте отслужил. Ведь все же служат..."

С того дня я стала прислушиваться к разговорам своих знакомых об этом малопонятном деле. И, надо признаться, была немало удивлена.

- Я сделал этот снимок, когда служил присяжным, - сказал мне известнейший нью-йоркский пластический хирург доктор Зевон Скотт. Чтобы попасть к доктору Скотту, нужно записываться за три-четыре месяца. Он светило, пациенты едут к нему со всему мира.

- Почему же вы не получили отсрочку? - удивилась я.

- А я оперировал вечерами, - сказал Скотт.

Неделей позже я позвонила своему старому другу Биллу, хозяину газет и пароходов, в надежде на стейк в маленьком полусекретном ресторане на Уолл-стрит, куда с улицы так просто не войдешь. Его секретарша сказала, что не будет Билла ни сегодня, ни завтра, так как служит он эту неделю присяжным. "И это Билл! Человек, каждая минута которого стоит цифру с тремя нулями, который день и ночь держит руку на пульсе финансового кровотока Америки и который даже влюбиться не может из-за этого!" - опять с удивлением подумала я.

Последней каплей в моей копилке стало известие о том, что папа одноклассницы моего сына, местный сенатор, также сел на скамью присяжных. Его дочка всем рассказывала об этом с гордостью. После этого для меня все поменялось.

В конце зимы умер мой папа и одновременно пришла новая повестка. И вместо того чтобы попросить отсрочку (причину бы уважили), я пошла в суд. Я подумала, что в толпе незнакомых людей мое собственное одиночество не будет ощущаться так сильно.

Грустная история о судье по имени Джозеф Сталин

Южная оконечность Манхэттена, Downtown - это район судов. Вновь призванные собираются в огромной комнате в доме по адресу: 111 Centre Street. Свободных мест нет. Люди, сидящие справа и слева от меня, - точный срез коренного населения, проживающего на острове Манхэттен. Врачи и актеры, банкиры и юристы, гранд-дамы с Пятой авеню и их слуги из Гарлема, черные и латинос, китайцы и японцы.

Прибыть на службу обязаны все, другое дело - в присяжные выберут далеко не каждого. Все зависит от пристрастий обвинения и защиты, а также от беспристрастной судьбы, представленной механическим барабаном антикварного вида.

В девять утра судебный офицер увел из зала первую партию потенциальных заседателей. Через час или два большинство из этих людей вернется обратно в зал - ожидать следующего отборочного раунда. Присяжными служат только 20 процентов всех призванных американцев. Тех, кого не призовут служить в течение двух дней, отпускают домой. В следующий раз им придет повестка не раньше чем через четыре года.

Каждый раз, когда непризванные возвращаются в общий зал, судебный офицер произносит успокоительную речь.

- Ради бога, - говорит он, - не думайте, что если вас не выбрали, это имеет какое-то отношение к вашим умственным способностям. Это большая ошибка думать так.

Наконец очередь дошла и до меня и еще нескольких десятков кандидатов. Мы попадаем в комнату, где слушается дело о покушении на убийство. Судебный клерк раздает опросники. Если хотя бы на один из вопросов ты отвечаешь положительно, рекомендуется пойти и поговорить с судьей tete-a-tete. Я даю три положительных ответа. Меня приглашают в комнату для переговоров. Никакого tete-a-tete я там не обнаруживаю - в комнате судья, подсудимые, обвинение и защита. Глаза последних как натренированные сканеры, бороздят каждую клеточку моего лица, беспристрастно считывают информацию. Рассказываю о том, что мои дедушки были арестованы и признаны виновными судьей по имени Джозеф Сталин, а близкие друзья в 90-х стали жертвами огнестрельного оружия. "Грустная история, - говорит судья, - но как вы думаете: помешает ли она вам быть объективной и беспристрастной в данном деле? Если да, то я вас немедленно освобожу". И вдруг неожиданно для себя я отвечаю: "Нет, не помешает!"

После бесед в кабинете судьи судебный клерк начал вращать барабан. Выскочили первые 16 бюллетеней, и названные заняли места на скамье присяжных. Мое имя не выпало, я наблюдаю за процессом как зритель из партера. Каждый из потенциальных судей должен рассказать о себе, о своей семье, работе, о детях, о предыдущей службе в качестве присяжного, а также упомянуть все то, что он считает существенным.

После совещания обвинения и защиты из первых 16 человек на скамье остаются четверо. Это Фред, бывший прокурор Куинса, а теперь хозяин крупной юридической практики. Форрест, восьмидесятилетний красавец, телезвезда 50-х, игравший прокуроров и агентов ФБР в самых знаменитых телесериалах того времени (теперь я понимаю, почему в коридоре полицейские просили у него автограф). Стэйси, в прошлом известный литигатор, а теперь жена одного из руководителей Сити-банка и координатор фонда по созданию крупнейшего в Америке Детского музея. Том - хозяин студии звукозаписи. Трое белых, один черный. Двое из четырех - профессиональные юристы с многолетним стажем.

Барабан вращается вновь, и на скамью приглашаются еще 16 человек, в том числе и я. После той же процедуры из нашего захода на скамье остаются семеро. Инвестиционный банкир, финансовый аналитик - оба с Уолл-стрит, оператор мусороуборочной машины, школьная учительница, нянечка в госпитале, хозяин киностудии, снимающей фильмы про авиацию, и я.

Последний заход приносит ответработника корпорации "Херст" и двух альтернативных присяжных - продавца аптеки нетрадиционной медицины и студента Юридической школы Нью-Йоркского университета. Мы принимаем присягу, и судья дает нам первоначальные инструкции, после чего нас отпускают до утра.

Дело о яблоке и стакане кока-колы

На следующий день мы узнаем суть дела. В версии обвинителя она такова. Жил-был черный человек по имени Дейви, строительный рабочий. Однажды он познакомился с нелегальным иммигрантом из Колумбии по имени Хуан Хосе Иcаcу Масо...(всего шесть имен), который понравился ему своим профессионализмом и которого он устроил на работу штукатуром на одну из строительных площадок Гринвич-Виллидж. На этой же площадке работал 20-летний сын Дейви по имени Уильям. Уильям был гофером - человеком, который бегает за кофе и бутербродами во время обеденного перерыва.

В злополучный июньский день Хуан Хосе Исасу попросил Уильяма принести ему яблоко и кока-колу. Когда Уильям вернулся вместе с заказами для остальных 20 рабочих, Хосе Исасу получил свое яблоко одним из последних. Он высказал Уильяму свое недовольство. Конфликт, выглядевший в описании свидетелей как легкая перебранка, утих к концу 15-минутного обеденного перерыва. Все вернулись к работе, а в 2 часа на стройплощадке появился папа Уильяма, Дейви, и разрядил в Хуана Хосе свой пистолет, после чего жестоко попинал ногами лежащее на полу тело. Пути Господни неисповедимы, и пули каким-то чудесным образом не убили бедного Хуана. Только одна поцарапала кожу головы. Крови пролилось много, но в близлежащем госпитале рану быстро зашили, синяки и ссадины обработали, и к вечеру Хуана отпустили домой.

Выступления свидетелей и адвокатов насытили эту скупую канву живописными деталями и душераздирающими подробностями, а также неким нематериализованным флером - намеками на незримое присутствие мафии и итальянской семьи Галло, на коррупцию в профсоюзах и противостояние легальных черных и нелегальных латинос в современном Нью-Йорке. Тем не менее многие существенные звенья в этой цепи отсутствовали - как, например, пистолет, отпечатки пальцев на пуле, застрявшей в свежей штукатурке, и какие-либо свидетели страшной сцены. В довершение всего Дейви под присягой заявил суду, что Хуан сам себя застрелил в тот момент, когда поднял пистолет, принадлежавший, по словам Дейви, не ему, а именно Хуану, на ничего не подозревавшего Уильяма. Сам Дейви, по его словам, просто пытался остановить обезумевшего Хуана и вырвать из его руки пистолет. Во время драки и произошел выстрел. В этой запутанной истории, где присутствовали завязка и развязка, но отсутствовала середина, нам предстояло разобраться.

Судья предупредил нас: мы должны быть на расстоянии пушечного выстрела от адвокатов, обвинителей и от него самого. Когда мы спускались на улицу, чтобы пообедать, этаж перекрывался. Теоретически мы могли столкнуться на улице, в ресторане во время обеденного перерыва - все это грозило дисквалификацией.

Игра в "верю - не верю"

На четвертый день мы удалились в комнату для совещаний. Первый культурный шок ждал меня, когда мои коллеги открыли свои блокнотики с записями. Десятки, а у кого и сотни исписанных страниц - с пометками, диаграммами, рисунками и восклицательными знаками. Пока я упивалась почти что бродвейским шоу, не отрывая глаз от участников процесса, каждому из которых я мысленно говорила "верю - не верю", все остальные занимались перманентным письменным анализом, который теперь должен был лечь в основу наших умозаключений.

Все оказалось совсем не так, как в начале знаменитого фильма "Двенадцать рассерженных мужчин". Никто не жаждал поскорее вынести вердикт и сбежать по своим делам. Сколько времени мы проведем в этой комнате, похоже, никого не беспокоило. После первого примерочного голосования (каждый должен был обосновать свое решение) выяснилось, что мы стоим на близких позициях. Большинство из нас в глубине души верило, что выстрелил из пистолета все-таки Дейви, а не Хуан, но сделал он это неумышленно, а скорее нечаянно.

Беда состояла в том, что у нас не было фактически никаких вещественных улик, кроме длинного шрама на бритой голове Хуана. Почему не было баллистической экспертизы, почему в качестве улик нам предоставили только полароидные карточки и гильзу в пакетике, почему так плохо поработало обвинение - сейчас думать было поздно и бессмысленно. На руках у нас были только ощущения, которых, как нам казалось, было недостаточно для вынесения вердикта.

Первое голосование дало первый результат: невиновен по статье "Попытка убийства с применением огнестрельного оружия". Никто не верил в то, что Дейви, отец семерых детей и вполне вменяемый человек, действительно хотел убить ранее облагодетельствованного им Хуана из-за какого-то яблока и кока-колы. Но дальше голоса наши разделились. Большинство из нас не видело мотива для такой жестокой расправы, мы стали спекулировать - возводить гипотетические замки из собственных версий: какой реальный конфликт мог стоять за фасадом короткой и ничего не объясняющей утренней перепалки... Присутствие в нашем жюри профессиональных юристов оказалось важной сдерживающей силой, так как именно они постоянно возвращали нас с тропы домыслов, ведущей в никуда, на тропу фактов.

Тем не менее в конечном счете все свелось к принципу Станиславского: верю или не верю. Кому больше верили мы - благополучному американцу, семьянину и хорошему работнику с многолетним трудовым стажем, иными словами, одному из нас, или нелегальному иммигранту, который "прошмыгнул в Америку под покровом ночи через мексиканскую границу, по фальшивым документам", по выражению адвоката Дейви. Получалось, что мы верили больше Хуану, который не только жил и работал в Нью-Йорке нелегально, но еще и не платил налогов, что является в Америке, в отличие от России, страшным и "неприличным" преступлением. Мы поверили Хуану в том числе и потому, что он не сбежал - что было бы в общем-то логично для человека без документов, - а пришел в суд и рассказал все то, чего мог бы не рассказывать, сославшись на 5-ю Поправку, разрешающую не свидетельствовать против самого себя.

"Это было такое единение, какое бывает только в семье"

Мы оправдали Дейви по двум статьям - попытка убийства с применением и без применения огнестрельного оружия. Мы согласились в том, что он действительно пришел на строительную площадку с пистолетом, но не для того, чтобы убить, а чтобы просто попугать. Во время перепалки из-за яблока и кока-колы Хуан, похоже, оскорбил отца Уильяма каким-то нехорошим словом. Уильям позвонил своему отцу и нажаловался. И вот Дейви, для того чтобы восстановить свою мужественность в глазах сына, решил попугать неблагодарного Хуана пистолетом.

Мы признали Дейви виновным в нанесении тяжких телесных повреждений, а также в незаконном хранении и применении огнестрельного оружия. Здесь мы исходили в том числе и из того, что Дейви, по его собственному признанию, нанес физические повреждения Хуану, пиная его ногами и кулаками. Дракой это избиение назвать было нельзя, потому что у Дейви, в отличие от Хуана, после нее не осталось ни одной царапины. Что касается пистолета, то, как уже говорилось выше, мы верили, что во время стычки он находился в руках Дейви и нечаянно выстрелил.

Никаких эмоций оглашение вердикта в суде не вызвало. Ни слез, ни улыбок, ни один мускул не дрогнул на лице адвоката, который, похоже, уже правил текст апелляции. Нас поблагодарили и указали на дверь. Вернувшись в совещательную комнату, мы быстро собрали свои вещи, попрощались друг с другом и разбежались в разные стороны. С Форрестом и Стейси мы обменялись адресами электронной почты и договорились пообедать вместе на следующей неделе - ведь мы соседи. Увижу ли я остальных своих коллег по жюри - не знаю. Нью-Йорк - город большой. По крайней мере, шансов вновь встретиться в суде у нас нет никаких.

- Мне, честное слово, жаль, что все это позади, - сказал Форрест, он до сих пор дружит с двумя заседателями, с которыми служил на деле одного мафиозного лидера 20 лет назад, - это было такое единение, какое бывает только в семье.

Мне тоже жаль. В детстве я мечтала стать балериной, генералом и женщиной-асфальтоукладчицей. Работа присяжным (в советском варианте - народным) заседателем, пусть даже временная, в мои планы никогда не входила. Однако теперь могу признаться: это была одна из самых интересных и захватывающих работ, которые выпали в этой жизни на мою долю. Я думаю, что мне повезло. Ведь 80% американцев так не везет. И по-своему мне жаль, что в следующий раз меня призовут служить только через 8 лет.

Анатолий Щеколодкин (Чебоксары), присяжный в российском суде:

"Как я был присяжным в России"


Большинство кандидатов оказались "простыми советскими людьми"

В списки присяжных я попал по собственному желанию. Это было в позапрошлом году: я прочитал сообщение, что любой желающий может позвонить по телефону и предложить себя в качестве кандидата на эту почетную роль. Мне было интересно, но я не очень-то рассчитывал на то, что действительно когда-нибудь приму участие в судебном процессе. Поэтому я был весьма удивлен, когда мне позвонили из канцелярии по уголовным делам Верховного суда Чувашской Республики, и милый девичий голосок сообщил, что я значусь в списках потенциальных присяжных заседателей.

В назначенный день я прибыл в канцелярию. Мне предложили заполнить анкету. Девушка-секретарь объяснила, что в суде будет рассматриваться дело об убийстве, но о подробностях дела до времени знать не положено. То, что я пришел в канцелярию, еще не значит, что я наверняка стану присяжным. Мне предстояло пройти тщательный отбор и не попасть в число тех, кого отведут обвинение и защита. В общем, сказала она, тонкости процедуры я узнаю на месте.

В день начала суда, в январе прошлого года, в канцелярии ощущалась деловая суета. Секретарь приветливо улыбнулась мне. Позже я узнал, что она была заинтересована в явке каждого кандидата и радовалась каждому пришедшему. Для начала процедуры формирования коллегии необходимо было набрать как минимум двадцать человек. Кандидатов набралось даже больше. Всех нас проводили в большой зал и рассадили на места для публики.

"Встать! Суд идет!" - в зал вошел председательствующий, кивком головы поздоровался и разложил бумаги на столе. Он представился сам, представил стороны и подсудимых - двух молодых людей. Он сообщил обвинению и защите, что каждая из сторон имеет право на два немотивированных отвода любого из кандидатов в присяжные, а мотивированные отводы можно заявлять неограниченное количество раз.

Судья обратился и к нам - кандидатам в присяжные. Мы должны правдиво отвечать на вопросы и сообщать достоверную информацию о себе или о своих отношениях с участниками процесса, если таковые имеются. У каждого кандидата, по его словам, есть право на самоотвод, однако удовлетворить этот самоотвод или отказать - решает судья.

Некоторые из кандидатов тут же отказались от участия в процессе. Они утверждали, что их близкие родственники работают в правоохранительных органах или же, напротив, когда-то были судимы. Это, по их словам, могло сделать их точку зрения необъективной. Все самоотводы были удовлетворены, несостоявшиеся присяжные один за другим удалились из зала.

Оставшихся кандидатов председательствующий представил на суд сторон. Адвокаты и прокуроры интересовались образованием, семейным положением, судимостями, причастностью к работе в милиции или спецслужбах. Один кандидат в присяжные заседатели - мужчина - получил немотивированный отвод со стороны обвинения. Большинство кандидатов оказались "простыми советскими людьми" - наивными, бесхитростными и верноподданными. Не забывающими, однако, прятать фигу в кармане.

Каждый из нас ответил: "Я клянусь!!!"

После опроса кандидатов и всех отводов в процессе осталось ровно четырнадцать претендентов. Председательствующий огласил весь список, где я значился в числе первых двенадцати человек. Те, кто получил отвод, находились в зале - судья поблагодарил их и отпустил с миром. Им предложили, если любопытно, занять места для публики, но любопытных не было.

Нам же, оставшимся, председательствующий предложил занять места на скамьях присяжных, огороженных барьером и расположенных на одном подиуме с судейским столом. Напротив нашего места, по правую руку от председательствующего, располагалась скамья подсудимых. Вот только по старой российской традиции огорожена она была не барьером, а крепкой стальной решеткой с постовыми милиционерами по бокам. В клетке находились два молодых человека - каждому немногим более двадцати лет. Они обвинялись в убийстве взрослого мужчины и его престарелого отца, а также в хищении имущества убитых.

Судья предложил присяжным пройти в совещательную комнату и выбрать старшину. По закону именно старшина должен быть "передаточным звеном" между председательствующим и коллегией. Оказалось, что совещательная комната представляет собой две комнатки на разных этажах, связанные крутой деревянной лестницей. Внизу на небольшом столике располагался электрический самовар, чайные приборы, сахар и немного печенья. Нас это, конечно, приятно удивило.

Не знаю почему, но меня выбрали старшиной присяжных единогласно. Видимо, свою роль сыграли мои надутые щеки. Так что в зал заседаний я вернулся уже в несколько ином качестве и сообщил об этом судье. Тот предложил каждому из нас принять присягу и зачитал ее текст. Каждый из нас ответил: "Я клянусь!!!" - после чего мы сели.

"Заседание продолжается, господа присяжные заседатели! - подумал я и съерничал: - Сбылась мечта идиота!"

Судья долго и нудно рассказывал нам о наших правах и обязанностях. Мы не имели права отлучаться из зала во время слушаний, высказывать свое мнение по делу до обсуждения вердикта, обсуждать дело с посторонними, самостоятельно собирать сведения о деле и нарушать тайну совещания и голосования. Обо всех контактах с представителями сторон я должен был сразу сообщать судье. Еще выяснилось, что если я не явлюсь на заседание без уважительной причины, то могу быть оштрафован.

Сам процесс начался со вступительного заявления государственного обвинителя. Их, собственно, было двое - молодой человек в синей прокурорской форме и девушка в платье-костюме такого же синего цвета. Вот только звезд на погонах у нее было поменьше. С речью выступил молодой человек.

- Уважаемые присяжные заседатели, - обратился к нам молодой человек в синей прокурорской форме, глядя в сторону председательствующего. При этом он так и не встал из-за стола, за которым сидел вместе с коллегой. - Вы не являетесь юристами, специалистами уголовного делопроизводства. В то же время, с нашей точки зрения, дело не представляет особой сложности.

Он хотел сказать что-то еще в том же духе, но председательствующий остановил его, предложив перейти к существу обвинения.

Женщины всхлипывали и утирали глаза

Из обвинительного заключения мы узнали, что два молодых шалопая пришли в дом к своему старинному знакомому. Тот, несмотря на разницу в возрасте - более двадцати лет, иногда выпивал с пацанами. Как следовало из версии следствия, "на почве личных неприязненных отношений" один из гостей подрался с хозяином дома. Причем гость пустил в ход кухонный нож. Хозяин оказался мужиком крепким и дал отпор, но на помощь приятелю пришел второй гость. Он схватил невесть откуда взявшуюся отвертку и нанес хозяину несколько ударов. После этого они вдвоем добили свою жертву и собрались уходить, но тут вспомнили, что в соседней комнате спит престарелый отец убитого. Ворвавшись в спальню, кто-то из них нанес старику несколько ударов отверткой. Уходя, один из гостей прихватил хозяйский магнитофон.

Зачитывая описание телесных повреждений, гособвинитель очень старался. Он даже встал и повернулся к присяжным. Я вживую представлял себе развороченные внутренности потерпевших, рваные раны и лужи крови. Он демонстрировал фотографии обезображенных тел, и женщины-присяжные, сидевшие рядом со мной, всхлипывали и утирали глаза платочками.

На утро один из убийц отправился продавать похищенный магнитофон. Он поймал частного извозчика и поехал на рынок. Однако именно этот автомобиль совершенно случайно остановил постовой ГИБДД. Гаишник заглянул в салон и поинтересовался: не краденый ли магнитофон. Видимо, испуг и паника перевозившего магнитофон были столь очевидны, что инспектор задержал пассажира и доставил в милицию. А в это время все отделение уже плотно занималось жутким убийством. Из показаний сестры убитого собутыльника милиционеры знали, что из дома пропал магнитофон, именно такой, какой был у задержанного молодого человека с не вызывающей доверия внешностью. Понятно, что в скором времени был задержан и второй подозреваемый.

Нам продемонстрировали вещественные доказательства: сломанный окровавленный нож, на котором почему-то не удалось обнаружить ни одного отпечатка пальцев, и окровавленную отвертку - тоже без отпечатков. Показали нам и кроссовки одного из подсудимых, на которых, по заключению экспертизы, были обнаружены следы крови. Но даже группу крови установить не удалось. Еще нам показали вязаную перчатку, которую надевал один из убийц.

- Вся суть дела лежит на поверхности, и вам не следует обременять себя поисками каких-то неточностей, - подытожил представитель прокуратуры.

Однако адвокаты так не считали. Адвокат одного из подсудимых настаивал на полной невиновности подзащитного, адвокат второго признавал, что его клиент виновен лишь отчасти. Они попытались заронить искру сомнения в наши души. В частности, один из адвокатов попытался доказать, что драки между гостями и хозяином быть не могло, потому что последний был мертвецки пьян, о чем свидетельствовал результат анализа его крови. Но судья тотчас же запретил нам учитывать этот факт в качестве доказательства, так как эта информация не была представлена в суд стороной обвинения.

По ходу процесса у меня возникло множество вопросов. Чувствовалось, что вопросы появились и у других присяжных - они высказывали их вслух, когда судья строгим голосом предлагал нам удалиться в комнату присяжных, так как в ходе процесса возникали вопросы о допустимости тех или иных доказательств, о существовании которых мы - до решения этих вопросов судом - знать не имели права. Было видно, что люди стесняются задавать свои вопросы даже в письменной форме. Глядя на присяжных, возникало ощущение, что наблюдаешь за провинциальными простолюдинами, приглашенными за какие-то заслуги на столичный светский раут. Не желая ударить в грязь лицом, они тем не менее понимают, что находятся на чужом празднике: стараются не обращать на себя внимания, руководствуясь принципом "в чужой монастырь со своим уставом не суйся". Наконец я решился: написал вопрос и передал судье. Мне показалось, что моя бумажка вызвала у него неприятное удивление. Однако судья его зачитал, а обвинитель даже ответил. Но вот следующий мой вопрос судья задавать не стал. Как потом оказалось - я опоздал с этим вопросом: процесс уже перешел в другую стадию, правда, никто нас об этом не предупредил. Хотя о том, что мы не имеем права задавать вопросы, не связанные с представленными обвинением материалами, председательствующий предупреждал нас постоянно.

Тем не менее нельзя сказать, что все было абсолютно ясно. Вопросы оставались. К примеру, в ходе процесса выяснилось, что в пьяной компании был четвертый собутыльник, но следствие почему-то так и не удосужилось выяснить, кто же это был. Мой вопрос об этом председательствующий оставил без ответа. Еще один пример: старик, на которого напали в спальне, умер не сразу. Утром его обнаружили соседи, вызвали "скорую", и на третий день он пришел в себя в реанимации. Тогда к нему заявился милицейский следователь и провел допрос. Из протокола допроса следовало, что израненный дедушка сразу же назвал имена и фамилии своих убийц. Вот только официальную процедуру опознания - хотя бы по фотографиям - так и не провели, хотя подозреваемые уже находились в СИЗО. На суде же они утверждали, что старик не мог знать их имен и тем более фамилий, поскольку они с ним практически не контактировали.

Дыма без огня не бывает

Но вот после прений сторон и последнего слова подсудимых наступил кульминационный момент. Перед нами были поставлены вопросы, ответив на которые мы должны были решить - виновны ли подсудимые или нет. Вопросы составлялись судьей при участии обвинения и защиты, и на время обсуждения нас удалили из зала в совещательную комнату.

Там уже был кипяток в самоваре, но о нем мало кто думал. Мы принялись горячо обсуждать дело. Только заботливые женщины рассовывали чашки с чаем нам в руки. Но не успели мы допить свой чай, как нас пригласили в зал. Мне выдали листки с отпечатанными вопросами, а председательствующий обратился к коллегии присяжных со следующими словами:

- Вашей задачей является не установление абсолютной истины по делу, а оценка представленных доказательств. Пусть вопрос, сформулированный как "Доказано ли..?", вас не смущает. Вы можете понимать его как вопрос: "Считаете ли вы?".

"Ничего себе тождество", - подумал я. Миллиарды людей убеждены, что Бог есть. Но многие ли из них возьмутся утверждать, что его существование доказано? Мы удалились в совещательную комнату - все, кроме запасного присяжного заседателя.

Разглашать тайну совещательной комнаты я не имею права. Поэтому буду краток. Все мои коллеги были людьми уже не молодыми, с хорошей советской закваской. Не стоит воспринимать эту фразу как упрек - я тоже из числа советских граждан. Просто большинство присяжных были воспитаны на демократическом централизме, презумпции виновности и примате общественного над личным. И по этой причине им, как и большинству советских граждан, было свойственно особо не сомневаться в правоте родного, народного государства. Наверное, поэтому, когда некоторые из присяжных вели речь о недоказанности тех или иных доводов обвинения, другие парировали это мнение простонародным выражением: дыма без огня не бывает. Некоторые из моих коллег были убеждены, что невиновность может быть безусловно доказана только тогда, когда у подсудимого есть алиби. И полным сюрпризом для этих людей была мысль, что подсудимый совершенно не должен никому ничего доказывать, а любое сомнение должно толковаться в его пользу.

Окончательно меня поразило мнение о том, что признание одного из подсудимых может рассматриваться как доказательство виновности второго. В такой ситуации спорить и объяснять важность презумпции невиновности бесполезно. После участия в коллегии присяжных я специально стал интересоваться юридическими познаниями, как говорится, простых людей: знают ли они, что любое сомнение в виновности подсудимого, сомнение в верности доказательств должно толковаться в пользу сидящего на скамье? Как оказалось, увы, не знают! Так что мои коллеги-присяжные выразили по этому вопросу мнение народа. Наверное, поэтому, несмотря на жаркие споры, даже по эпизоду, где следствие попросту схалтурило, так однозначно и не доказав вину одного из подсудимых, решение коллегии с перевесом в один голос было принято в пользу стороны обвинения.

В итоге подсудимых признали виновными, не заслуживающими снисхождения. И понадобилось на это семь дней.

После того как я огласил ответы коллегии на поставленные судом вопросы, председательствующий, облегченно вздохнув, предложил присяжным удалиться со своих почетных мест. Теперь мы могли присутствовать на судебном заседании только в качестве публики. Но никто из нас в зале суда не остался. Лично мне было бы неприятно смотреть на то, как приговоренным с моим участием людям отмеряют долгие годы неволи. Даже если они действительно убийцы. 

 
Американским присяжным необходимо единство, российским - большинство

Российский и американский суды присяжных имеют ряд фундаментальных отличий. В России присяжные могут рассматривать только тяжкие уголовные преступления, в то время как в США присяжные могут рассматривать как уголовные дела, так и гражданские. Если в России в коллегию присяжных входят 12 основных и 2 запасных заседателя, то в США количество заседателей колеблется от 6 до 24 человек в зависимости от штата. Американская модель предусматривает, что присяжные выносят вердикт о виновности или невиновности подсудимого, в то время как в России присяжные кроме этого решают, заслуживает ли осужденный снисхождения. Но, наверное, самое кардинальное отличие российского и американского судов присяжных - в процедуре вынесения вердикта. В США для вынесения и обвинительного, и оправдательного вердикта требуется единогласное решение всех членов коллегии. Если хотя бы один присяжный не согласен с общим мнением и уговорить его не удается, то вердикт считается не вынесенным, коллегия распускается и дело направляется на новое рассмотрение (в США есть даже термин "повешенное жюри"). В России же вердикт может быть вынесен простым большинством голосов.

Стать присяжным труднее, чем избежать этого

По закону повестка с требованием явиться на процедуру отбора присяжных не может прийти тем, кто не достиг 25 лет, имеет непогашенную судимость, недееспособен, страдает от алкоголизма, наркомании, токсикомании, психических расстройств, подозревается или обвиняется в совершении преступлений. У остальных такая повестка может оказаться в почтовом ящике в любой момент. Однако сам факт получения повестки не гарантирует попадания на скамью присяжных. Можно даже сказать, что стать присяжным гораздо сложнее, чем избежать этого. Можно, к примеру, написать заявление с отказом участвовать в отборе присяжных. Однако в заявлении необходимо указать основания. Заявление будет принято, если вы занимаете должность в органах местного самоуправления, являетесь судьей, прокурором, сотрудником милиции или уголовно-исполнительной системы, адвокатом, нотариусом, судебным приставом, таможенником, частным детективом, военнослужащим либо в крайнем случае священнослужителем. Кроме того, право взять самоотвод могут лица старше 65 лет, а также те, кто не в состоянии исполнять обязанности присяжного заседателя по состоянию здоровья (это должно быть подтверждено медицинскими документами).

Если вы не подпадаете ни под одну из перечисленных категорий, вам придется предстать перед судьей на процедуре отбора присяжных. Обычно в суд собирают несколько десятков человек, из которых отбирают 14 присяжных - 12 основных и 2 запасных. При этом отсеиваются те, кто осведомлен об обстоятельствах дела или знаком с участниками процесса. Основанием для самоотвода или отвода может стать наличие судимых родственников или родственников - сотрудников правоохранительных органов. Судья может учесть наличие малолетних детей и других иждивенцев, не знание языка и множество других факторов, которые могут помешать кандидату ежедневно приходить в суд и объективно разобраться в деле.

Самые громкие вердикты в США

Наверное, самым громким процессом с участием присяжных в США стал суд над известным футболистом О'Джей Симпсоном в 1994 году. Он обвинялся в убийстве своей супруги Николь и ее любовника, однако присяжные полностью его оправдали. Большое внимание в 2004 году привлек суд над экс-премьер-министром Украины Павлом Лазаренко в Сан-Франциско. Присяжные признали его виновным в вымогательстве и отмывании денег через калифорнийские банки. Последним "процессом века" стал суд над 46-летней поп-звездой Майклом Джексоном. Его обвиняли в растлении несовершеннолетних и спаивании их алкогольными напитками, а также в насильственном удержании родственников детей в своем доме, на ранчо в Неверлэнде. 13 июня суд присяжных признал его невиновным по всем 10 пунктам обвинения. Этот вердикт вызвал бурные дискуссии по всей Америке. Дело в том, что, согласно опросам, Майкла Джексона считали виновным 60 процентов американцев.

Самые громкие вердикты российских присяжных

Несмотря на свою молодость, вердикты судов присяжных в России уже стали источником жарких споров. Самые ожесточенные дебаты вызвали два вердикта по так называемому "делу Ульмана". Дважды подряд присяжные оправдывали капитана Эдуарда Ульмана и трех его подчиненных, которые по приказу расстреляли нескольких мирных чеченцев. Неоднозначное отношение было к вердикту присяжных по делу сотрудника службы безопасности "ЮКОСа" Алексея Пичугина, который был признан виновным в организации двойного убийства и нескольких покушений. К числу "громких", несомненно, можно отнести вердикты по делу ученых Игоря Сутягина и Валентина Данилова, признанных виновными в шпионаже, а также вердикт Михаилу Коданеву и его подельникам, которые признаны виновными в убийстве депутата Сергея Юшенкова.
Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...