Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Светская власть плюс символизация всей страны

Россия - страна семантическая. Что ни приключись в стране, все приобретает символическое звучание. Ударила молния, отключился свет, взорвался бытовой газ... А уж если загорелся Манеж в центре Москвы, да еще под стенами древнего Кремля, да к тому же в ночь после выборов и на заре нового президентского срока, то это такая грандиозная метафора и знак свыше, что литератору, склонному к экстремальной образности, ничего больше и не надо. Зарево над Москвой стало подарком для телевизионщиков всего мира - оно сильно украсило их информационные выпуски и аналитические программы. Дело дошло и до ужаса... Было общее мнение, что 11 марта потрясло всю Европу. А нас, судя по тому, как были сверстаны новостные выпуски государственных телеканалов, не очень...
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл
Россия - страна семантическая. Так исторически сложилось. Еще в пору советской власти какой хозяйственный объект ни соорудим, какой подвиг ни совершим, так сразу зачисляем и то и другое в знамение или в предвестие. Потому нынче, куда ни плюнь, обязательно попадешь в знак нашего славного и сладостного, но так и не отпробованного будущего по потребности. Потом мы стали сбрасывать коммунистические мечты и мифы с корабля демократической современности. А теперь у нас мода на апокалиптические клейма и вердикты. И тоже: что ни приключись в стране, все приобретает символическое звучание. Ударила молния, отключился свет, взорвался бытовой газ... Символический экспресс несет пишущих и снимающих в другую сторону. В сторону Бездны. А уж если загорелся Манеж в центре Москвы, да еще под стенами древнего Кремля, да к тому же в ночь после выборов и на заре нового президентского срока, то это такая грандиозная метафора и знак свыше, что литератору, склонному к экстремальной образности, ничего больше и не надо. Особенно если он при телекамере. Зарево над Москвой стало подарком для телевизионщиков всего мира - оно сильно украсило их информационные выпуски и аналитические программы. И вправду, повседневная общественная жизнь настолько глобализировалась и уплотнилась, что едва ли не все, что происходит во Вселенной, кажется взаимообусловленным, и все как бы в рифму, и любое лыко в строку. А ТВ - такое оптическое устройство, что оно тут же, в режиме on line, это лыко вставляет в строку, подуманное выбалтывает, и все что ни выбалтывает - сразу и рифмует. И политики не отстают от журналистов, публицистов и художников. Они тоже живут во власти символов. Дело до смешного доходит. Едва ли не самым трудным пунктом примирения поссорившихся Ивана Иваныча Саакашвили и Ивана Никифоровича Абашидзе стал вопрос, в каком месте должен грузинский президент пересечь границу с Аджарией. Раз его остановили на реке Сволка, раз он там испытал унижение, то там же ему и должны вернуть чувство гордости за свой высокий пост. Только через Сволку, и никак иначе, он должен въехать в Аджарию. И он въехал в строптивую автономию на белом коне, то бишь в черном "Мерседесе", под присмотром телекамер. Символика все-таки взяла слишком большую власть над повседневностью. И не всегда это забавно. Дело дошло и до ужаса. ...Было общее мнение, что 11 марта потрясло всю Европу. А нас, судя по тому, как были сверстаны новостные выпуски государственных телеканалов, не очень. Впереди шли сообщения о реорганизации правительства, потом - информация о предвыборных выступлениях кандидатов в президенты, и только после этого - кадры с искореженными вагонами, плачущими женщинами, растерянными мужчинами, с молодым человеком, сидящим в трансе на тротуаре: голова обвязана, вместо правого глаза - примочка... Говорят, что нас такими образами не удивишь. Мы не такое видали. Но стало чем поразить нас несколько позже, когда уже на следующий день испанцы под проливным дождем вышли на улицы и площади своих городов. Наши каналы и это показали вскользь. А посмотреть было на что. Четверть страны шагала по мостовым, оплакивая вместе с небом погибших. Завораживающее зрелище. Особенно с верхней точки: плывущие по мадридским улицам толпы разноцветных зонтов. То был красивый символ организованности гражданского общества, его монолитности. А о его всесилии мы узнали после объявления результатов выборов - оно свалило правительство. Возможно, себе на беду. У нас раздались завистливые голоса: нам бы так. А чего завидовать? И у нас однажды нечто похожее случилось: гражданская общественность, правда, не свалила правительство, но убедила его пойти на уступки террористам, символами коих стали Буденновск и Басаев. А следствием самоутверждения этих призраков явились сначала Кизляр, затем - взорванные дома в Москве и в других городах России, Дубровка, жертвы в Тушине, наконец, взорванный столичный метрополитен. Конец ли это... А куда потянется кровавый след от мадридского вокзала? В какой столице Европы остановка очередного символа торжества террористов? Урок Ирака тот же, что и урок Чечни: не надо было начинать войну, а уж если ее начали, нельзя не победить в ней. К тому же слишком много символов накопилось по ту и другую стороны мировой баррикады. И тем не менее хотелось бы быть последовательным, как Честертон, который сказал: "Я буду славить английский климат, пока не умру, даже если умру именно от него".
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир