Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Журналист изменяет профессии

Сегодня можно снова наблюдать явление, которому мы однажды уже были свидетелями. Это хождение журналистов в политику. Случай коммуниста Доренко, примкнувшего к КПРФ - раз, случай единороса Хинштейна, избравшегося в Думу, - два. Это бросающиеся в глаза персонажи... Появились политики, которые освоили приемы образного общения с народом - Немцов, Хакамада... Это застарелый советский рефлекс, когда к штыку приравнивается перо, когда само перо становится штыком или еще каким-нибудь оружием, которое может быть эффективным, полезным и даже убойным, но которое уже не является пером. А штыком мало что можно описать, тем более проанализировать; можно только что-нибудь нацарапать. Какой-нибудь лозунг или проклятье, что есть одно и то же...
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл
Сегодня можно снова наблюдать явление, которому мы однажды уже были свидетелями. Это хождение журналистов в политику. Случай коммуниста Доренко, примкнувшего к КПРФ - раз, случай единороса Хинштейна, избравшегося в Думу, - два. Это бросающиеся в глаза персонажи. Есть примеры и не столь очевидные. Скажем, в "Комитет-2008", который уже обнародовал свои политические цели и объяснил, в каких формах будет вестись политическая работа в массах, входят несколько известных профессиональных журналистов. А сколько еще случаев, когда человек остается номинально журналистом, а реально и профессионально занимается партийной работой. Или агитпропом, что есть, в сущности, то же самое. ...Кто спорит: грань между политикой и журналистикой едва уловима. Поскольку в журналистской работе довольно много политики. Поскольку публичная политика предполагает владение определенными публицистическими навыками. В советские времена была четкая специализация: партийные бонзы принимали государственные решения, а журналисты доносили их до масс и немножечко в приемлемых для бонз дозах информировали их о том, что происходит на самом деле. Перестройка, а затем демократическая революция взболтала эту смесь функций и предназначений. Журналисты рванули в политику - Невзоров, Любимов... Появились политики, которые освоили приемы образного общения с народом - Немцов , Хакамада... И таким образом смежные специальности отчасти утратили собственную спецификацию. Это особенно ясно проявилось в момент противостояния "уникального журналистского коллектива" НТВ, а затем и ТВ-6, с одной стороны, и кремлевской администрации - с другой. Команда Евгения Киселева в этой ситуации работала как политическая партия. Дело, как известно, дошло до забастовки в эфире и митингов на площадях. Можно сказать: не от хорошей жизни, вынужденно. Но деформация профессии, трансформация ее природы, измена ее объективистской сути была слишком очевидной. Это застарелый советский рефлекс, когда к штыку приравнивается перо, когда само перо становится штыком или еще каким-нибудь оружием, которое может быть эффективным, полезным и даже убойным, но которое уже не является пером. А штыком, понятно само собой, мало что можно описать, тем более проанализировать; можно только что-нибудь нацарапать. Какой-нибудь лозунг или проклятье, что есть одно и то же. Понадобилось время, чтобы осознать разницу между этими двумя сферами деятельности и восстановить меж ними дистанцию. Понадобился опыт, чтобы понять, что журналист может иметь убеждения, но не должен состоять в какой-либо партии. Что членство в ней делает журналиста заложником партийной точки зрения, партийных клише, партийной логики, партийной тактики. Если ты с оппозицией, то для тебя не может быть, к примеру, презумпции невиновности власти. И тогда пропажа господина Рыбкина - дело ее рук априори. И он уже труп. И радиожурналист Матвей Ганапольский со всей силы бьет в набат. Потому что - чего и ждать можно от тоталитарного режима. Если ты с "пропозицией", то это ловкий самопиар. Ну а если труп оказался вдруг живым, то это - всего лишь умелая работа спецслужб (опять же - если ты с оппозицией). И неловкий самопиар (ежели с "пропозицией"). Третье, четвертое, пятое, десятое дано, но не тем, кто связан с политическими интересами того или иного партийно-государственного, а также партийно-финансового кланов. Партийные шоры - это такой дефект зрения, который журналисту мешает исполнять свой профессиональный долг, как ничто другое. А политику он только в помощь, поскольку позволяет быть предельно последовательным и целеустремленным. У него и бельмо на глазу не было бы лишним. ...Средство Массовой Информации, понятное дело, может быть близким к той или иной партии, но не должно быть Партией. Оно может быть проправительственным, но никак не государственным. Конечно, скоро сказка сказывается, но... С одной стороны, "Комитет-2008", в который вошли известные журналисты-политики, заключает в себе все признаки Партии, хотя, возможно, и нового (в который раз) типа. С другой стороны, государственный статус наших СМИ - это нечто рудиментарное, нечто доставшееся нам в наследство от советского агитпропа. Если государству из экономики велел уходить президент, то из СМИ - сам Господь Бог.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир