Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Хранитель

В субботу в научно-культурном центре Пушкиногорье праздновали именины его легендарного директора Семена Гейченко, днем раньше его 100-летие. Установили бюст директора, открыли тематическую выставку, провели Гейченковские чтения
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл
Семен Степанович Гейченко родился в Петергофе, закончил литературно-художественный факультет Петроградского университета. Затем в течение 13 лет работал в столице фонтанов, откуда был приглашен в Русский музей, позже - в Литературный музей Пушкинского Дома. Потом пришла война, на фронтах которой рядовой минометного расчета Семен Гейченко потерял руку... Он пришел в Михайловское, превращенное в узел обороны, где парк был перерыт ходами сообщений, а в доме Пушкина находилась огневая позиция артиллеристов, - в 1944-м. 44 года директорствовал он в Пушкиногорье, возродив его из пепла, сделав самым посещаемым литературным музеем страны. Год назад ученый совет заповедника обсуждал предстоящее 100-летие Гейченко с подчеркнутым пиететом. Все, что связано с Гейченко, здесь не подлежит не только критике, но и обсуждению. "Для меня Семен Степанович был Зевсом, я мечтала работать с ним. Пришла сюда 30 лет назад, девчонкой. Таких, как я, здесь большинство", - рассказывает заместитель директора заповедника Людмила Тихонова. Канонизация Гейченко, впрочем, в большой степени исходящая отнюдь не только от пушкиногорцев, мешает сегодня оценить деятельность бессменного директора. Он существовал в советской системе координат, и бессмысленно его теперь упрекать за это. Но при этом он деидеологизировал имя поэта, невзирая на условности все того же советского времени. Можно сколь угодно долго спорить: опоясанной цепью дуб, ожидающий "кота ученого", и таблички в парке со стихами Пушкина - способ диалога с посетителями или превращение гениального в повседневное. Спорить, видимо, можно и нужно: дискуссия освобождает имя Гейченко от той "неодушевленности", которую он так не любил. Но как бы ни ломали копья сегодняшние культурологи и литературоведы, неоспоримо одно: если бы в 1944-м на послевоенное пепелище не пришел именно Гейченко, теперь просто не было бы предмета для дискуссии.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир