Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Лобстер против кобры

По обеим сторонам взлетной полосы - бетонные ангары, в которых застыли американские F-16. Эти самолеты, проданные на Тайвань еще Джорджем Бушем-старшим, - основная ударная сила ВВС острова. Впечатление такое, что они в любой момент готовы вылететь на перехват вражеских самолетов. Их ни от кого не прячут. Потенциальный противник - китайские генералы - и так прекрасно знает, где размещены тайваньские истребители...
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл
По обеим сторонам взлетной полосы - бетонные ангары, в которых застыли американские F-16. Эти самолеты, проданные на Тайвань еще Джорджем Бушем-старшим, - основная ударная сила ВВС острова. Впечатление такое, что они в любой момент готовы вылететь на перехват вражеских самолетов. Их ни от кого не прячут. Потенциальный противник - китайские генералы - и так прекрасно знает, где размещены тайваньские истребители... "Макдоннелл-Дуглас" местной авиакомпании Far-Eastern Airlines, только что совершивший посадку, медленно выруливает к зданию аэропорта города Хуалянь на востоке острова. "Хуалянь и его окрестности - это настоящий туристический рай. Здесь вы можете расслабиться, наслаждаясь природой и отдыхом", - завлекают рекламные проспекты, заботливо выданные каждому пассажиру, летящему сюда из Тайбэя - столицы Тайваня. "Туристический рай" - а вокруг F-16 в полной боевой готовности. Расслабляться и наслаждаться природой как-то сразу расхотелось. Соседство гражданских аэропортов с военными на Тайване - обычное явление. Страна насквозь милитаризована - и это уже давно никого здесь не удивляет. Тайваньцы просто не представляют себе, что может быть по-другому. Остров, отделенный от материкового Китая лишь 160-километровым проливом, живет в постоянном ожидании войны. С тех самых пор, как в 1949 году войска Гоминьдана (буквальный перевод - Национальная партия Китая) под командованием генералиссимуса Чан Кайши потерпели поражение в гражданской войне с коммунистами и эвакуировались на Тайвань. Армии Мао Цзэдуна, чувствовавшей за спиной мощный советский тыл, ничего не стоило добить разгромленного противника. Если бы не одно "но". Тайвань - остров, а в проливе, отделяющем его от континентального Китая, господствовал флот Соединенных Штатов - союзника Гоминьдана. Высадить десант не было никакой возможности. Пришлось Мао смириться с отторжением от Китая одной из провинций. Чтобы понять степень антагонизма между Китаем и Тайванем, надо попробовать представить себе фантастический сценарий. Предположим, что Крым, куда в 1920 году отступила Белая армия Врангеля, был бы не полуостровом, а островом, защищенным от большевиков флотом Антанты. И что Крымом до сих пор бы управляло эмигрантское "правительство в изгнании". А в России бы по-прежнему сохранялся коммунистический режим... Так и существуют по сей день два Китая, не признающие друг друга. Один - большой, ядерный, коммунистический с населением 1,3 миллиарда человек. Другой - Тайвань (официально называющий себя Китайской республикой) с населением всего 23 миллиона человек, государственной идеологией которого до последнего времени был антикоммунизм. Тайваньцы считают себя единственными законными преемниками Китайской республики, основанной в 1912 году Сунь Ятсеном. Следуя этой логике, Пекин и его коммунистические правители - узурпаторы, незаконно удерживающие власть на большей части территории страны. Но это - официальная позиция, догма, наследие времен Чан Кайши и Гоминьдана, безраздельно правившего на острове до 2000 года, но сейчас потерявшего власть. Никто из тайваньцев не скажет вам сегодня, говоря о своей стране, "Китайская республика". Островитяне прекрасно понимают, что это может ввести иностранца в заблуждение: у всех в мире слова "Китай, китайский" ассоциируются совсем с другим государством. Объединение или независимость? "В мозгах наших людей за последние лет десять произошел переворот. Они стали ощущать себя в первую очередь тайваньцами - и не боятся открыто говорить об этом. Китай для большинства из них - другая страна. Родина предков, но не более того", - говорит "Известиям" Цай Миньянь, политолог из Тайваньского института комплексных исследований. "Жители острова воспринимают материковый Китай как абсолютно чуждое им государство, - соглашается Александр Писарев, профессор-китаист, работающий в тайбэйском университете Даньцзян. - Недавно один мой знакомый тайванец вернулся из Шанхая - города-витрины китайских экономических успехов, где повсюду построены небоскребы, невообразимые башни из стекла и бетона. "У тебя возникло чувство гордости, что все это создали китайцы - твои соплеменники?" - спрашиваю у него. А он честно отвечает: "Нет, никакой гордости. Ведь это они построили, а не мы". Именно такими настроениями и воспользовался президент Чэнь Шуйбянь - бывший диссидент, избранный главой государства в марте 2000 года. Идеология его Демократической прогрессивной партии (ДПП) базируется как раз на том, что пора прекратить считать Тайвань частью большого Китая, перестать стремиться к объединению с гигантской страной (по площади КНР превосходит "мятежный остров" в 265 раз!), уже полвека живущей по собственным, совсем иным законам. "Мы - тайваньцы, - говорили активисты ДПП во время предвыборной кампании. - Наша цель - независимость, построение полноценного государства". С этими лозунгами Чэнь Шуйбянь и пришел к власти. А его главный противник - кандидат от Гоминьдана Лянь Чжань - потерпел сокрушительное поражение. Итоги президентских выборов стали для тайваньцев политическим шоком. Гоминьдан, который в течение полувека был не просто правящей партией, а частью государственной машины (как раньше у нас КПСС), потерял власть и перешел в оппозицию. Но что самое парадоксальное - в ужас пришли в Пекине. Для руководителей Компартии Китая Гоминьдан хоть и враг, но привычный, почти свой. С ним за полвека даже научились вести цивилизованный диалог - переговоры устраивали, делегациями обменивались. А тут - новые люди с непонятными, пугающими лозунгами. Гоминьдан хотя бы за единый Китай выступал (пусть и понимал это единство по-своему). А у ДПП - сплошь разговоры о независимости. Для Пекина это - святотатство, запретная тема. Какая еще независимость для "мятежной провинции"? Под прицелом баллистических ракет С новыми тайваньскими властями Пекин не церемонится. От политических контактов отказался, переговоры не возобновляет. А в специальной "белой книге", выпущенной два с лишним года назад (как раз к тайваньским выборам), прямо говорится: военная сила против острова может быть применена в двух случаях. Первый - если Тайвань провозгласит независимость. Второй - если переговоры об объединении не принесут ощутимого прогресса. (А как они его принесут, если вообще не ведутся?) Можно легко понять тайваньцев, ежегодно тратящих на оборону тридцать процентов своего бюджета. А это огромная сумма: Тайвань - один из "азиатских тигров", его годовой ВВП приближается к 300 миллиардам долларов. Но даже таких колоссальных ассигнований может оказаться недостаточно. "Китайская военная мощь постоянно усиливается, - разводит руками политолог Цай Миньянь. - Главная опасность для Тайваня - 350 баллистических ракет, размещенных прямо на побережье, в провинции Фуцзянь. Оттуда до Тайваня - семь минут подлетного времени. Никакая система противоракетной обороны не успеет сработать. Да и нет у нас такой системы. Каждый год Китай размещает в Фуцзяни в среднем по пятьдесят новых ракет. К 2005 году их будет уже шестьсот. И в том же году, как ожидается, китайцы получат заказанные в России самолеты Су-27 и Су-30, подводные лодки класса "кило" и эсминцы класса "Современный". Эту дату - 2005 год - упоминал почти каждый из собеседников в Тайбэе. Тайваньцы рассчитали, что именно через три года Китай сумеет нарушить в свою пользу примерный военный паритет, существующий сейчас в районе Тайваньского пролива. Беспокоит это и американцев. В только что обнародованном докладе Пентагона конгрессу говорится о "реальной и все нарастающей угрозе" безопасности Тайваня со стороны Китая. И Вашингтон, который остается главным союзником и покровителем острова, уже пообещал обеспечить поставки тайваньцам восьми дизельных подводных лодок и четырех эсминцев. Сравнивая военные доктрины Пекина и Тайбэя, Уильям Ли, советник правительственного комитета по делам материкового Китая, использовал неожиданный, чисто восточный образ: "Они - это кобра, а мы - лобстер. Кобре яд нужен для того, чтобы ужалить. А лобстер использует свое оружие - клешни - только для того, чтобы защищаться. Лобстер ни на кого не нападает". Возможна ли война между Китаем и Тайванем? "К сожалению, вероятность конфликта гораздо более велика, чем может показаться на первый взгляд, - вздыхает Цай Миньянь. - Никак нельзя исключать, например, такой вариант. После отставки китайского лидера Цзян Цзэминя, которая должна произойти в этом году на пленуме ЦК Компартии, его преемник Ху Цзиньтао не сумеет укрепить свои позиции и вынужден будет пойти на уступки военному лобби. А генералы в Пекине давно уже требуют "раз и навсегда решить тайваньскую проблему". Кроме того, идеология национализма (например, призыв объединить все китайские земли) - лучший способ отвлечь народ от внутриполитических проблем. Как только в обществе накопится недовольство по тому или иному вопросу, пекинские власти всегда могут бросить в массы лозунг: "Вперед, на Тайвань. Покончим с прихвостнями империализма, отстоим единство страны". И эта война еще будет популярной". "Мы не продержимся и трех недель" Тайваньские военные стратеги убеждены, что в случае конфликта Китай сделает ставку на сокрушительный внезапный удар, который, по замыслу пекинских генералов, должен сломить волю островитян, лишить их всякого желания сопротивляться. "Мы не питаем иллюзий. В случае войны мы не продержимся и трех недель, - говорит Джордж Дуань, работавший заместителем главы тайваньской миссии в Москве, а сейчас вернувшийся в МИД. - Тайвань - очень маленькая страна. И потому крайне уязвимая. Даже десяток ракет нанесут нашей экономике непоправимый ущерб. А ракет у китайцев - сотни". "Если дело дойдет до открытого конфликта, тайваньцы не станут сопротивляться, - развивает мысль дипломата американский бизнесмен, уже шесть лет живущий в Тайбэе. - Стоит Китаю выпустить по острову пару ракет, как тайваньцы сдадутся. Они - прагматики и не хотят терять то, что имеют. Все свое благосостояние, которое создавалось десятилетиями". Есть, правда, и другая точка зрения, звучащая более оптимистично для Тайваня. "Война начнется с ракетного удара Китая по тайваньским военным и экономическим объектам. Затем с помощью ракет класса Sunburn (в нашей терминологии - СС-Н-22. - М. Ю.) китайцы могут потопить несколько тайваньских кораблей. Но что потом? Выпустив этот яд, китайская армия не сможет ни провести высадку на остров, ни защитить свой в значительной степени отсталый флот, сосредоточенный в Тайваньском проливе. В случае американского или даже только тайваньского ответного удара китайцы рискуют потерять все свои задействованные подводные лодки, корабли и самолеты", - считает Франсуа Годман, один из самых известных во Франции специалистов по Китаю, профессор Национального института восточных языков и цивилизаций. Но даже если прогноз Годмана сбудется, победа Тайваня будет пирровой. Остров получит вожделенную независимость - но какой ценой? Война разрушит экономику, отбросит страну на десятки лет назад. Китай же находится в гораздо более выгодной позиции. Для огромной державы война с Тайванем будет локальным конфликтом. В худшем случае его последствия ощутят на себе жители двух-трех прибрежных провинций. А подавляющее большинство населения войну даже не заметит. Так что по большому счету Китай ничем не рискует. Кроме осуждения со стороны мирового сообщества, которое едва ли выльется в серьезную блокаду. Правда, Олимпийские игры 2008 года в Пекине западные страны могут бойкотировать. Хотя сегодня и это кажется маловероятным. Вся надежда на Буша Единственная сила, способная, как считают на Тайване, остановить китайцев, - Соединенные Штаты. "Если бы не китайцы, Пекин уже давно напал бы на нас, ни секунды бы не раздумывал", - говорит "Известиям" Жао Инци, депутат парламента от Гоминьдана. Правда, при президентстве Билла Клинтона Вашингтон, по мнению островитян, шел на чрезмерные уступки Пекину. Но сейчас, похоже, ситуация меняется. Так, во всяком случае, думает политолог Цай Миньянь, с удовлетворением заявивший нашей газете: "При Джордже Буше-младшем администрация США заняла гораздо более четкую и жесткую позицию в отношении континентального Китая. Буш однозначно дал понять Пекину, что в случае нападения на Тайвань Америка не останется в стороне. Это должно охладить пыл китайцев". В прошлом году 85 процентов жителей Тайваня заявляли, что готовы защищать остров от вторжения с оружием в руках. Сейчас число патриотов сократилось до 70 процентов - сообщения в прессе о растущей военной мощи Китая не проходят бесследно. Но и объединяться на тех условиях, которые выдвигает Пекин, островитяне решительно не хотят. Согласно последним опросам общественного мнения, лишь три процента населения согласны на немедленное слияние с КНР. Большинство же выступают за сохранение статус-кво, нынешнего подвешенного состояния: как бы государство, но почти никем не признанное - зато процветающее и без войны. "Мы слишком разные" "Тайвань готов объединиться лишь в том случае, если Китай станет свободным, демократическим и экономически развитым государством", - признает Жао Инци, называющий себя "твердокаменным гоминьдановцем". Чего же тогда ждать от других политиков, если представитель партии, традиционно ратовавшей за объединение, выдвигает столь трудновыполнимые условия? "Мы с континентальными китайцами слишком долго жили раздельно. С 1895 по 1945 год Тайвань был японской колонией. Затем до 1949-го, лишь четыре года, существовало единое государство. А потом опять - изоляция друг от друга, продолжающаяся до сих пор. Четыре года совместной жизни - это слишком мало, чтобы чувствовать себя единой нацией", - убежден Уильям Ли из правительственного комитета по делам материкового Китая. "Мы слишком разные, - Ло Вэньцзя, депутат от "сепаратистской" ДПП, высказывается, естественно, наиболее радикально. - У нас - демократия, у них - авторитарный коммунистический режим, диссиденты и религиозные деятели сидят в тюрьмах. Кроме того, несмотря на экономические успехи последних лет, Китай - отсталая, бедная страна. В случае объединения мы должны будем вытягивать всю эту махину. Есть и еще одно препятствие для нашего слияния с "большим братом". Поскольку Тайвань - демократическое государство, мы настаиваем на том, чтобы вопрос о его статусе решал народ - на референдуме. В Пекине же о референдуме и слышать не хотят. Там никогда не считались с мнением населения. Теперь и нам хотят навязать свои принципы". Решительно настроен и Джозеф У, "человек номер два" в президентской администрации: "Мы никогда не служили в китайской армии, не платили Пекину налогов. Тайвань уже долгое время существует как независимое государство. Мы с Китаем не принадлежим друг другу. Любое будущее решение по вопросу о нашем статусе должно исходить из этих реалий. Но Пекин упорно отказывается признавать Тайвань равноправным партнером. Мы для него - взбунтовавшаяся провинция". "Тайвань имеет очень мало общего с континентальным Китаем, - подтверждает Ричард, австралийский бизнесмен, постоянно курсирующий между Тайбэем, Гонконгом и городами КНР. - Китайцы во многом еще несвободные, запуганные, зашоренные люди. Компартия до сих пор контролирует все стороны жизни общества. Поэтому в материковом Китае гораздо чаще можно увидеть напряженные, сосредоточенные лица. Здесь же, посмотрите, люди все время улыбаются. Они счастливы, радуются жизни. А их хотят завоевать"... Пятьдесят первый штат Пожалуй, ни одна из стран Юго-Восточной Азии не прониклась западной культурой и западным духом настолько глубоко, как Тайвань. Здесь все одеты по-европейски, вывески магазинов, указатели станций в метро, названия улиц дублируются по-английски. Даже автомобильные номерные знаки отражают "вестернизацию" общества. Перед цифрами - обязательная латинская буква, а не иероглиф. Подразумевается, что любой житель страны должен знать, как эта буква читается, - любой старик из глухой деревни. Впрочем, глухих деревень в нашем понимании на Тайване нет. Уровень жизни приближается к Западной Европе: среднегодовой доход на душу населения - 12-14 тысяч американских долларов. А полвека назад, когда на острове высадились разбитые войска Гоминьдана, он составлял от силы восемьсот. Единственной отраслью экономики было тогда сельское хозяйство - тайваньцы выращивали только рис, бананы и сахарный тростник. Английский во всех тайваньских школах преподают как обязательный иностранный язык - с первых классов. Второй по популярности - японский, что неудивительно: бывшая метрополия - один из основных экономических партнеров. Почти вся политическая и деловая элита училась в американских университетах. Практически любой депутат парламента или правительственный чиновник бегло говорит по-английски. Тайваньцы шутливо называют свой остров "51-м американским штатом". Провинцией же коммунистического Китая Тайвань не назовет никто и никогда - даже в шутку. Гонконгская антиреклама Окончательно развеял иллюзии тайваньцев относительно безболезненного объединения с материком соседний (чуть больше часа лету) Гонконг. "Китайцы хотели использовать Гонконг как идеальную модель объединения, пример для подражания, - говорит "Известиям" политолог Цай Миньянь.- Получилось же все наоборот. Гонконгский пример стал худшей антирекламой интеграции с коммунистическим режимом. После объединения с КНР в 1997 году экономика бывшей английской колонии пошла вниз. Инвесторы теряют интерес к Гонконгу, они больше не воспринимают его как "рай для бизнесменов". Демократия постепенно сворачивается. Главу "особого административного района Сянган" (так китайцы называют Гонконг) выбирают 800 специально отобранных делегатов. Как на пленуме ЦК. Никакого всенародного голосования. А это уже не демократия. Кроме того, пекинские власти обещали не вмешиваться в дела местной администрации, а все равно вмешиваются - рычагов для этого у них предостаточно". В Гонконг тайваньцы летают постоянно и знают его как свои пять пальцев. Это - единственные ворота в континентальный Китай. Прямых рейсов в другие города КНР пока нет - их только планируют ввести. Пока же тайваньские бизнесмены добираются на материк с обязательной остановкой в бывшей британской колонии. Там же оформляют въездные документы. Никаких виз, естественно, нет. Какие визы, если формально Китай и Тайвань - одно государство? Поэтому жителям острова для поездок на "большую землю" выдают специальное разрешение. А ездят они много - сотнями тысяч. Обратный поток - значительно более скромный, но тоже постепенно увеличивается. Сейчас в континентальном Китае постоянно живут пятьсот тысяч бизнесменов с Тайваня и членов их семей. Объем тайваньских инвестиций в китайскую экономику достигает, по некоторым оценкам, ста миллиардов долларов. Предпринимателей не пугают ни отсутствие официальных отношений между Пекином и Тайбэем, ни постоянная угроза войны. Слишком велик соблазн получить быструю прибыль: сочетание тайваньских технологий и китайской дешевой рабочей силы дает поразительные результаты. Власти пытаются упирать на патриотические чувства бизнесменов, но безуспешно. Вливания в экономику "потенциального противника" растут с каждым годом. И многие на Тайване видят в этом, неожиданном на первый взгляд, экономическом сотрудничестве повод для оптимизма. "То, что предприниматели Китая и Тайваня общаются, узнают друг друга, сотрудничают, это хорошо, - говорит Джозеф У из администрации президента. - Чем теснее связи, тем болезненнее будет их разрывать. Китайские руководители должны понять: война обернется катастрофой не только для нашей, но и для их экономики. Поэтому я надеюсь, что прагматизм в конечном счете восторжествует". Единственное, в чем у тайваньцев проявляется явное тяготение к континентальному соседу, это кухня. Самые популярные рестораны Тайбэя, у входа в которые почти всегда образуются очереди, предлагают посетителям блюда "северной кухни". Хотя по логике должны бы пропагандировать свою, южную. Но даже здесь, в, казалось бы, проигранной "кулинарной битве", проявляется тайваньский патриотизм. "Вы не были в последнее время в Пекине? Если побываете, обязательно сходите в их рестораны и сравните. Нигде в Пекине не готовят утку по-пекински так, как у меня. Там она всегда получается какая-то жирная. Разучились, что ли, при коммунистах? А мы сохранили все традиции. Попробуйте", - с этими словами улыбчивая шеф-повар "Небесной кухни", одного из самых известных тайбэйских ресторанов, делает знак официантке. И та торжественно вносит в зал знаменитую утку. Пекинскую. В тайваньском ресторане. "Вы должны стать противовесом Китаю" Связи с Москвой Тайвань начал развивать только после распада Советского Союза и ликвидации у нас коммунистической системы. До этого официальная пропаганда двух стран нещадно клеймила друг друга. А Чан Кайши даже написал книгу, специально посвященную "губительным последствиям вмешательства Советской России в китайские дела". Сейчас отношения - уважительные, корректные. И сдержанные. Эйфория начала 90-х годов, когда казалось, что в Россию хлынут мощные тайваньские инвестиции, прошла. Двусторонний товарооборот - на скромном уровне: около 500 миллионов долларов в год. Дипломатических отношений между Москвой и Тайбэем нет. В противном случае пришлось бы идти на разрыв с КНР. Здесь третьего не дано: можно признавать либо один Китай, либо другой. И в этой дипломатической схватке Пекин явно одерживает верх. Тайвань на сегодняшний день признают только 27 государств (в основном страны Центральной Америки, Африки, острова Тихого океана, а в Европе - только Ватикан). А ведь до начала 70-х годов все было наоборот - большинство государств планеты (за исключением, конечно, СССР и его сателлитов) законным правительством Китая считали тайбэйское. Даже в ООН интересы Китая представлял делегат от Гоминьдана - до 1971 года. Функции посольств в столицах двух стран выполняют представительства "Московско-тайбэйской координационной комиссии по экономическому и культурному сотрудничеству". И визы они выдают причудливые. Россияне ставят печать: "Консульство РФ в Осаке". Тайваньцы - "Миссия Китайской республики в Риге". Хотя на самом деле ни в Латвию, ни в Японию паспорта, естественно, никто не возит. Время от времени российские и тайваньские бизнесмены обсуждают амбициозные экономические проекты. Один из них - участие Тайваня в разработке нефтегазовых месторождений на Сахалине. Если эти планы выльются во что-то конкретное, власти Тайбэя смогут решить стратегическую задачу - "диверсифицировать поставки энергоносителей". Сегодня остров слишком сильно зависит от нефти из стран Персидского залива. А что, если отношения США с арабами в очередной раз обострятся? Не пострадает ли вслед за Америкой и ее верный союзник, которому тоже перекроют "нефтяной кран"? Да и нефть с Сахалина везти ближе, чем из Саудовской Аравии. Президент Чэнь Шуйбянь заявляет, что он за установление с Россией как можно более тесных отношений. И при каждом удобном случае напоминает, что уже встречался с Владимиром Путиным. Произошло это в 1995 году, когда Чэнь Шуйбянь был мэром Тайбея и приезжал в Санкт-Петербург. Там его и принимал тогдашний вице-мэр российской "северной столицы". Оба едва ли предполагали, что через несколько лет станут президентами своих стран. И так легко встречаться уже не смогут -- любой контакт российского лидера с главой Тайваня вызовет бурю протестов в Пекине. В конце июля в Тайбэе была торжественно создана Тайваньско-российская ассоциация, цель которой - укреплять "экономическое и культурное сотрудничество". Неожиданно для многих Чэнь Шуйбянь прибыл на церемонию лично. "Вы видите, как ценит наш президент связи с Россией", - с гордостью говорили тайваньские дипломаты. А между строк читался упрек: "А вы что же делаете? Зачем нашего врага вооружаете?" Впрямую, правда, никто из островитян, надо отдать им должное, претензии России не высказывал. "Мы понимаем, что Китай - ваш сосед, важный партнер, с ним не хочется ссориться. Но неужели в глубине души вы сами его не опасаетесь? Не могу поверить", - говорит "Известиям" Джозеф У, заместитель руководителя администрации президента. И добавляет: "Откровенно говоря, мы хотели бы видеть Россию противовесом Китаю. У вас для этого есть все возможности". А что вы думаете об этом?
Комментарии
Прямой эфир