Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Дмитрий Лихачев и Виктор Конецкий: антиподы

Издательство "Logos" выпустило альбом "Дмитрий Лихачев и его эпоха", а Русско-балтийский информационный центр - сборник "Эхо" о Викторе Конецком. Две книги о двух очень разных жителях северной столицы - два взгляда на эпоху и штрихи к ее портрету. Издания - антиподы во всем: от внешнего вида до внутренней архитектоники, что вполне логично, ибо антиподами были их герои
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл
Великолепно изданный альбом "Дмитрий Лихачев и его эпоха" наполовину состоит из фотографий, наполовину - из воспоминаний современников. В списке авторов в основном знакомые и знаковые имена. Случайных людей здесь нет, как нет и случайных оценок. Тональность большинства из них столь панегирическая, что порой теряется грань между канонизацией и уважением, между несуетностью и модой. Спасительную роль сыграли очень живые фото разных лет: из домашних фотоальбомов и архива Пушкинского Дома, где Дмитрий Сергеевич проработал многие десятилетия. О нем рассказывают друг другу сотрудники ИРЛИ, его шутки и афоризмы цитируют за обеденным чаем, безукоризненная пунктуальность академика, "по которой даже вахтеры проверяли часы", - правдивая легенда. Но такого рода будничные воспоминания сотрудников отдела древнерусской литературы, аспирантов ИРЛИ в книгу, увы, не вошли, хоть нередко интереснее опубликованных. Соответствуют заданной названием книги масштабности несколько эссе, среди которых пронизанные болью и теплом строки внучки и дочери Дмитрия Сергеевича, записки других вдумчивых собеседников, эпоху Лихачева формировавших. Профессор Женевского университета, известный славист Жорж Нива: "Позицию академика Лихачева понять надо в контексте жесточайшей эпохи... Это были подкопные работы под крепость идеологии бдительности и жестокости. Любимая идея Дмитрия Сергеевича - экология культуры - собственно, сводится к проблеме, как исцелить Россию. Поистине он был новый Карамзин... Лихачев выработал для себя и своих современников метод духовного сопротивления". Александр Панченко, чей кабинет, нынче тоже мемориальный, в Пушкинском Доме был рядом с лихачевским: "В 16 лет я поступил в университет. Однажды Дмитрий Сергеевич пригласил меня к себе и предложил сделать доклад в секторе древнерусской литературы Пушкинского Дома. Прощаясь, Лихачев подал мне пальто - мне, щенку 16 лет! Я очень растерялся: "Что вы! Что вы!" А он мне потом объяснял, что старший всегда должен подавать младшему пальто..." Книга "Эхо", посвященная Виктору Конецкому, по объективным причинам не ставит задачу описания эпохи: это только штрихи к ее портрету. Эти штрихи - письма. Подзаголовок так и звучит: "Вокруг и около писем читателей". Тот круг довольно широк - от Александра Солженицына до простых собеседников, прячущих имена под инициалами. А сам герой оказывается соавтором своих корреспондентов даже тогда, когда оппонирует им - иногда с хорошо известной по морским рассказам ироничной брутальностью, а порой с академической утонченностью. Тем увлекательнее читать. Глава "Из зазеркалья" - о женском одиночестве: "Количество женского одиночества, включая замужних, в России запредельно и никем не считано". А глава "Капитаны" полна серьезных и смешных историй от собратьев Конецкого по морскому призванию. Но главное в книге - переписка с Солженицыным. Когда-то Конецкий, член ревизионной комиссии Союза писателей РСФСР, направил съезду писателей открытое письмо, разделив тревогу Солженицына по поводу произвола цензуры. Был бит, но и сам "кулаков не прятал". И всю жизнь мировоззренчески спорил с "вермонтским мудрецом". "Хотел бы отвратить Вас от морской темы, хотя я здесь очень сухопутно объективен, - наставлял Конецкого Солженицын. - Во-первых, я ощущаю Россию как страну сухопутную, даже не приморскую - только приречную и приозерную. Но больше того: десятилетиями в нашей литературе тема морская, полярная и авиационная были красочным амплуа для писателей, не желающих показывать общественную жизнь. Эту же роль полярно-морская тема играет и в Вашей книге сейчас, хотя Вы, конечно, шли в нее по истинной любви". На идейно-географические сентенции Солженицына Конецкий реагирует бурно: "Я хотел было обрушить на Вашу "сухопутность" и "приозерность" всех, никак не ближе вещего Олега... И все для того, чтобы доказать, что России одинаково нужны сейчас люди, ощущающие ее землей приозерной, и люди, ощущающие ее землей океанской. Почему-то всю нашу историю люди таких разных ощущений России... рвали друг друга в клочья, каждый правдами и неправдами хотел перекрестить всех под свой лад... Все сидят по углам, потому что перессорились из-за своего у каждого ощущения России". Книга "Эхо" получила премию "Северная Пальмира" - это первая книга Конецкого, отмеченная официальным признанием. И формула "лучше поздно, чем никогда" в данном случае никак не утешает. А что вы думаете об этом?
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир