Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Юрий Любимов был самураем»

Режиссер Тадаси Судзуки — о страсти к русской культуре, своем культе и уроках войн
0
Фото: ТАСС/Александр Саверкин
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Тадаси Судзуки считает, что возвращается эпоха театра. Он уверен: артисты должны заниматься тренингом постоянно, а Юрий Любимов был самураем. Об этом прославленный японский режиссер рассказал «Известиям». Показы его спектаклей в России прошли в рамках Театральной олимпиады — одного из главных событий завершающегося Года театра.

— Судзуки-сан, в рамках Театральной олимпиады вы показали в Петербурге две постановки. «Гятэй-гятэй», действо на основе буддийской музыки, вполне отвечало зрительским ожиданиям в плане восточной экзотики, а вот ваш выбор «Сирано де Бержерака» удивил. Это ведь очень французская пьеса. Чувствовали сопротивление материала?

— Я не мыслю такими категориями. Не забывайте, что, какой бы материал я ни ставил в своей стране — древнегреческий, русский, французский, — это всё переводы на японский язык. Тексты и переводились таким образом, чтобы быть понятными японцам. Мы к переводам относимся как к чему-то новому в нашей словесности: да, вот такая своеобразная японская литература.

Ставя того же «Сирано де Бержерака», я не пытался подражать французам. Мои актеры не надели европейскую одежду, французские парики. Часто можно увидеть, как, играя трагедии Еврипида или Софокла, актеры выходят в туниках. И это очень странно! Если уж вы оделись, как в античности, то и говорите на древнегреческом, будьте честны до конца.

Чего-то специфически французского я в Ростане не вижу. Возможно, образ мышления французский, но, мне кажется, смыслы пьесы в моем спектакле прозвучали, они понятны. Японцы всё понимают. Они очень любят «Сирано де Бержерака». И «Травиату» Верди, которая в моем спектакле звучит. И Чехова японцы тоже очень любят.

— Как вы открыли для себя русскую культуру? Я знаю, вы ставили Чехова в самом начале режиссерского пути.

— Знакомство с русской культурой началось давно, с того момента, как я узнал о Станиславском и Чехове. Можно сказать, что именно из-за любви к его пьесам я и стал заниматься театром. Конечно, русская культура — это для меня и Достоевский, и Чайковский... Но к Чехову — особая любовь. И да, как режиссер я начал с «Трех сестер», которых поставил еще в студенческие годы, когда учился в Университете Васэда.

— Какова перспектива культурных отношений наших стран? Где главные точки соприкосновения российского и японского театров?

— Только не относитесь ко мне как к представителю японского театра. В Японии со мной воюют театральные коллективы, так как я всё время говорю, что японский драматический театр очень плохой, ни на что не способный и его надо развивать. Поэтому я построил свой. Такого рода спектаклей, как у меня, нет на обычных наших сценах. Там вы увидите жалкие подражания реалистическому направлению.

В общем, если вы спрашиваете о сотрудничестве с Россией, я с удовольствием буду его продолжать, а за других отвечать не могу. Конечно, я японец. Но театр мой — не японский. Изучать его приезжают артисты из Америки, Китая, России... Потому что у меня свой метод, овладев которым, в моих спектаклях могут участвовать актеры из разных стран. Скажем, Нана Татишвили играет Роксану в «Сирано де Бержераке». Вы видели эту постановку. Когда Нана появилась на сцене, вы сразу поняли, что это российская актриса?

Нет.

По движениям, по дыханию она ничем не отличалась от моих ребят, потому что проходила мой тренинг. А когда Нана заговорила по-русски, зал охнул! Это Юрий Петрович Любимов когда-то посоветовал мне Нану, которая тогда только окончила театральный институт. Я взял ее к себе на воспитание. Больше 10 лет назад она сыграла Электру в моем спектакле в Театре на Таганке.

Мой тренинг можно сравнить с балетом. Балетные артисты занимаются постоянно, независимо от того, есть завтра спектакль или нет. Танцовщики из разных стран могут заниматься вместе, это никого не смущает — все они «говорят» на языке движений, связаны определенной системой танца. В нынешнем драматическом театре подобного единого тренинга нет и не принято, чтобы актеры постоянно упражнялись. А на мой взгляд, нужна система, которая позволила бы с ходу, как это возможно у балетных, объединить, допустим, французских, русских и японских актеров. Тогда будет достигнута гармония.

— Со стороны может показаться, что вы, уделяя такое внимание тренингу, опираетесь главным образом на физические возможности артиста. При этом в традиции русского театра — устремленность к его душевным и духовным ресурсам. У нас режиссер десятилетиями понимался как своего рода духовный наставник, воспитатель актера. Вы принципиально не затрагиваете эти отношения?

— Как же не затрагиваю?! Моим тренингом могут заниматься только те, кто разделяет мои убеждения, мой метод. Рядом со мной нет случайных людей. Мы мыслим в одном направлении. Школа Судзуки касается не только физики актера. Обо мне с моими актерами — из-за нашей обособленности — иногда говорят как о каком-то культе. Но те, кому моя система не подходит, могут примкнуть к какому-то другому направлению. Как и в России: есть школа Станиславского со своими последователями, а есть биомеханика Мейерхольда, для которого, кстати, восточный театр был очень важен.

— Вы родились в 1939 году, ребенок военных лет. Отразилась ли та эпоха на вас как на художнике?

Наверное, мое поколение характеризуется тем, что мы понимаем важность изучения истории. Мировой и японской. Такое событие, как война, не может остаться забытым, особенно если у нее такой масштаб. Как вы знаете, у России с Японией была война, воевала Япония и с Америкой, и с Китаем. Что, конечно, заставляет людей моего возраста задуматься о причинах. Почему моя страна ввязывалась в войны, противостояла таким соперникам?

Изучая историю, важно убрать негативный подход, не относиться к странам, с которым враждовала твоя, с отрицанием. Надо постараться понять, что привело к развязыванию всех этих конфликтов. И как избежать их в дальнейшем. Чтобы больше не было войн ни с Китаем, ни с Америкой, ни с Россией. Сегодня об этом необходимо задуматься.

Вообще, многие недооценивают значение истории, не только общественной. Скажем, если вы занимаетесь театром, вы должны очень хорошо знать историю театра и культуры своей страны. А с другой стороны, если вы хотите узнать об истории другой страны, очень полезно познакомиться с ее культурой. И её театром. Поскольку он по своей природе много чего затрагивает и объединяет.

— Вы поставили вопрос о том, как избежать войн. Театр ведь не зря считается опорой дипломатии. И для российско-японских отношений важно, что Театральная олимпиада впервые прошла в наших двух странах. Что для вас значил этот новый опыт?

— Парадоксально, но в нашу эпоху глобализации происходит не объединение, а разобщение стран. Поэтому я убежден, что этот опыт правильный, нужный и что отныне Олимпиаду так и следует проводить — не в одной стране, а в разных, параллельно. Олимпиада-2019 не случайно прошла под девизом «Создавая мосты». Я занимаюсь театром как раз для этого. И именно театр сегодня на это способен. Многие думают, что его обогнал кинематограф, популярность которого вроде бы растет и растет. Но я считаю как раз наоборот: наступает эпоха театра.

— Вы, наверное, знаете, что Валерий Фокин, худрук Александринки, на четверть японец. У нас в России его в шутку называют самураем театра. А вы японскую кровь в нем почувствовали?

Состав нашей крови — это ведь очень условно и, по большому счету, не имеет значения. Тот же Юрий Петрович Любимов, с которым я очень дружил, разве не был самураем от театра? Еще как был! Смелый, воинственный. Но текла ли в нем японская кровь? А в Японии, кстати, меня тоже называют самураем театра. «Последний самурай», говорят. При этом у моей мамы были светлые глаза и многие думали, что в ней течет иностранная кровь. Кто знает, может, среди моих предков есть и русский? Может, во мне течет русская кровь?

Справка «Известий»

Тадаси Судзуки — основатель и руководитель Театральной компании Судзуки в Тоге, организатор первого международного театрального фестиваля в Японии, создатель собственного метода актерского мастерства.

В 1995 году стал генеральным художественным руководителем Центра перформативных искусств города Сидзуока и членом совета директоров Японского фонда перформативных искусств (национального объединения театральных деятелей). С 2007 года сосредоточился на собственном театре в Тоге. В 2019 году вместе с Валерием Фокиным руководил Театральной олимпиадой.

Прямой эфир

Загрузка...