Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Сегодня — 95 лет со дня рождения легенды мирового кино Марчелло Мастроянни. Он снимался в картинах Феллини, Антониони, Висконти, Де Сика. Получил признание, награды. А будучи состоявшимся артистом, вдруг высказал желание сняться в русском кино. Ему нравилась наша литература, его очень интересовал Чехов, он снимался у Висконти в картине «Белые ночи» по Достоевскому.

Хорошая знакомая Мастроянни, продюсер Сузо Чекки д'Амико рассказала о желании Марчелло Михалкову. Это как раз был период perestroika, Россия была в моде. И Мастроянни с продюсером приехали на переговоры в Москву. Мы встречались с ним у Льва Кулиджанова — он тогда был председателем Союза кинематографистов. Естественно, шел разговор о классике. Нам показалось, что «Дама с собачкой», как база истории, — это то, что надо. Протокол о намерениях подписали. А потом мы с Никитой приступили к сценарию «под Марчелло Мастроянни».

Он жил тогда в Париже, в люксе маленькой уютной гостинички в тихом районе. У него был постоянный номер, где ему можно было оставлять сообщения. Мы поехали с Никитой в Париж, встречались с Марчелло, обсуждали. Никита с ним репетировал какие-то сцены. Так всё собралось.

Марчелло играл на родном языке, наши актеры Елена Сафонова и Всеволод Ларионов тоже учили текст на итальянском. Ничего, что выдавало бы «звезду» — с капризами, скандалами, особыми требованиями к условиям на съемочной площадке, — в нем не было. Обедал он вместе с группой. Если были ранние вызовы на съемки или переработки, никогда не возмущался. На площадке, когда его не было в кадре, охотно подыгрывал коллегам — стоял за камерой и подавал текст.

Как-то он сидел, ждал, когда всё будет готово, а я как художник метался, расставлял реквизит. Он видел мою беготню, подозвал и сказал: «Знаешь, что самое главное на съемочной площадке? Самое главное — найти стул». Это действительно так, потому что стулья всегда в дефиците.

Мастроянни был очень легок в общении, по вечерам охотно выпивал, любил водку. Никогда не напивался, утром всегда был в форме. Большой опыт. Единственное, что потрясало, — он очень много курил, 3–4 пачки в день. Ему даже пальцы гримировали, потому что от табака коричневые были.

Марчелло очень нравилось сниматься в России. Такая далекая киноэкспедиция была для него замечательным способом скрыться от путаных семейных отношений, агентов, адвокатов, вопросов, переговоров... Из-за этих проблем у него были вечные страдания. В России же он оказался в идеальной изоляции.

У нас работали цыгане. Загулы с ними снимали на Николиной горе. Это были самые любимые съемки Мастроянни. Они с цыганами по-настоящему выпивали, Марчелло плясал, а когда уезжал на телеге из усадьбы с криками: «Я вернусь!», был уже реальный рассвет. Всё по-настоящему.

На съемочной площадке собралась блистательная компания артистов. Даже эпизоды у Никиты играли такие звезды, как Богатырев, Смоктуновский, Табаков, Кадочников. Как-то я спросил у Мастроянни: «Как тебе с ними было?» — «Я даже не подозревал, что такого уровня артисты могут оказаться на эпизодах. Они так меня напрягли...» Он-то думал, что как-нибудь сыграет. Но когда увидел, что наши актеры даже в крохотных эпизодах свои три предложения репетируют, предлагают варианты, интересные идеи, вникают в детали, то понял, что придется серьезно работать.

Кстати, поставить в тупик Мастроянни было невозможно. На любые розыгрыши, приколы на площадке он мгновенно реагировал. Был чрезвычайно легок, не грузил никого и не грузился сам.

После съемок в картине «Очи черные» Марчелло хотел что-нибудь сыграть в Театре Табакова, чтобы опять же приехать в Россию. Мастроянни очень нравились роли, которые Олег Павлович сыграл в картинах Никиты. Особо высоко оценил его работу в фильме «Несколько дней из жизни Обломова». Говорил, что сам мечтал сыграть эту роль. У него самого много было от Обломова, как и у Олега Табакова. Когда Марчелло в очередной раз приехал в Москву, мы пошли с ним в подвал на Чаплыгина. Олег пригласил его на спектакль «Крыша». Пьеса очень разговорная. Марчелло довольно быстро перестал что-либо понимать, а потом вообще заснул.

После спектакля зашли за кулисы, и он сказал, что ему очень понравилось, что его мечта — поработать в этом театре. Олег предложил сделать инсценировку «Мастера и Маргариты», но только сцены Иешуа с Пилатом, где можно было вывернуться из того, что Пилат будет говорить по латыни или на итальянском.

Табаков уже начал работу. Написал Мастроянни письмо. Я отвез его Марчелло. Сидя в ресторане, Мастроянни написал ответ. Даже нашел фотокарточку, которая оказалась при себе после оформления документов на визу. Так вот, он прилепил ее к этому письму. Позвал директора ресторана и говорит: «Печать у тебя есть ресторанная?» — «Зачем?» — «Чтобы научно было». — «На фиг это?» — «Неси!» Брякнул печать этого ресторана, и такое заверенное послание я отвез Табакову. Но спектакль так и не случился.

Призами он не был обделен. За роль в «Очах черных» получил в Каннах «Серебряную пальмовую ветвь». Помню, как он добирался на церемонию. Где-то снимался в это время и с большим трудом нашел билет на самолет через Венгрию. Без смокинга, в дорожном пиджачке, надетом на майку, вбежал в зал, когда церемония уже шла. Как раз называли его имя, и он выскочил на сцену под овации.

«Очи черные» шли на первое место, но это был юбилейный фестиваль и Гран-при отдали французской картине «Под солнцем сатаны» Мориса Пиала. Когда Ив Монтан, который вел церемонию, назвал картину- лауреата, в зале раздался свист, как на стадионе. Уши закладывало. Все были возмущены, потому что русский фильм был явным фаворитом. Получая приз, Пиала сказал: «Я понимаю, что вы меня не любите. Если хотите знать мое отношение, вот!» Он показал залу неприличный жест. Это фото было во всех СМИ. Мы же были рады за Марчелло, работу которого в русском фильме отметило жюри.

Если отвечать на вопрос, кто такой Марчелло Мастроянни для мирового кинематографа, будут ли о нем вспоминать лет через 20, — да кто же это знает? Через 20 лет и узнаем. Я думаю, что даже картины Феллини не будут представлять того же интереса, который был при его жизни. Да и сегодняшнему зрителю они уже совершенно неинтересны. У нас, по крайней мере, благодаря нашим американским товарищам это кино никому не нужно. Соответственно, Мастроянни тоже в ряду мастодонтов того времени. Кто сейчас Бергмана будет смотреть или Висконти, Антониони? Молодежь ничего этого не знает и не интересуется...

Автор — кинодраматург, сценарист, актер, режиссер, заслуженный художник РСФСР, заслуженный деятель искусств России

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Прямой эфир

Загрузка...