«Нельзя не учитывать потенциал наших заклятых партнеров»
Cанкции одновременно помогают и вредят крупным предприятиям, земледелие — модное направление для космических компаний, а у Илона Маска стоит поучиться по крайней мере пиару. О диверсификации и перспективах экспорта продукции Объединенной ракетно-космической корпорации «Известиям» рассказал ее глава Андрей Жерегеля на ПМЭФ-2019.
— Андрей Васильевич, вы пришли в корпорацию около года назад, что за этот год удалось добиться и какие цели у вас стоят?
— На самом деле, если брать цифры, результат еще не совсем заслуживающий [внимания]. Когда я пришел почти год назад, штатная численность нашей корпорации насчитывала 15 человек. И, по сути, кроме корпоративного управления акциями нашего дочернего общества ничем они не занимались. После того как перед нами была поставлена задача стать единым центром компетенции по диверсификации и выпуску гражданской продукции...
— По сути, вы приглашены были в корпорацию на диверсификацию?
— Именно на это. Предыдущий мой опыт работы был связан с ГЛОНАСС, я возглавлял общество ГЛОНАСС. И здесь мой опыт пригодился, чтобы в более широком масштабе диверсифицировать ракетно-космическую промышленность.
У нас такие вещи выпускались, которые некоторые воспринимали как шутку, допустим, трамвай. А в свое время наш Кавказский заводостроительный завод выпускал 60% парка нашей страны. Потом у него были непростые времена, и сейчас за год нашего участия нам удались значительные результаты: объем заказов сейчас вырос до 1,2 млрд.
— Заказы на внутреннем рынке или идут на экспорт?
— Я сейчас занят в разработке, которая позволит нам создать модульную [модель трамвая]. Я надеюсь, с применением новых материалов они будут идти в том числе и экспорт.
Также мы помогаем нашему предприятию продвигать продукцию. Сейчас потолок нашей городской продукции насчитывает более 2 тыс. позиций. Мы их разделили на несколько направлений, [например] космическая медицина — это всё, что связано с медицинскими изделиями, начиная от шприцев.
— Они какого-то нового космического уровня?
— Ну, действительно, потенциал космический позволяет говорить о том, что качество нашей продукции — что бы мы ни выпускали — должно быть космическим. Также наши предприятия заняты в топливодобывающей и нефтедобывающей отраслях. Производим всевозможную технику для них: насосы, задвижки, заглушки, запорную арматуру.
Тем более сейчас сложилась благодатная среда, в связи с тем что коллеги западные ввели курс на санкции и таким образом сподвигли наших заказчиков обратиться к нам за обратным инжинирингом.
Также мы говорим об отдельном направлении — это так называемый геоинформационный сервис. Это использование итогов космической деятельности: ГЛОНАСС или дистанционное зонирование Земли для различных секторов нашей экономики. Это борьба с лесными пожарами в труднодоступных местах. Наши спутники позволяют достаточно точно определять места очагов возгорания.
— Это позволит избежать таких катастроф, как в Хабаровском крае в этом году? И тут вопрос в том, чтобы вовремя остановить или вовремя разглядеть?
— Мы же говорим все-таки о том, что мы частники. Мы помогаем найти. Локализация происходила, когда очаг возгорания был 100–200 м. За счет спутника мы можем обнаружить пожар, когда речь идет о 5–10 м. Это действительно сокращает время реагирования.
Затем сельское хозяйство. Сейчас модно такое направление — земледелие. Мы хотим комбайны оснастить беспилотными технологиями, а спутник будет помогать комбайну позиционироваться на поле. И так же со спутника можно наблюдать за вызреванием урожая, за удобрением, насколько почве там необходимо полив. Сейчас ведем переговоры о том, чтобы вновь снабжать комбайны с конвейера уже машинным зрением.
— На экспорт почему еще не ушли ваши разработки?
— На самом деле разработки имели и имеют экспортный потенциал. Мы в эту сторону тоже активно смотрим, но, наверное, нельзя от нас требовать чтобы мы за 10 месяцев...
— Да мы не требуем, просто спрашиваем. А на каких рынках и каких технологий появление можно так спрогнозировать?
— Машиностроение, как я уже сказал. Мы имеем неплохие позиции, и до сих пор востребованы наши двигатели. Гражданская составляющая. Спутники мы тоже готовы делать. А так сейчас, к сожалению, потенциал больше направлен на Восток, нежели чем на Запад.
— Из-за санкций? Из-за напряженности отношений?
— Ну конечно. Наши европейские коллеги с нами очень активно сотрудничали в спутникостроении. Сейчас конечно с опаской смотрят в нашу сторону. Зато у нас иранцы, сирийцы, китайцы. Восточные направления.
— Ну Китай в принципе заинтересован. В этом году на ПМЭФ огромная делегация — 1 тыс. человек. Здесь интересы какие могут быть в ваших сферах?
— Наверное, все, которые мной сегодня были названы, заслуживают внимания, в том числе и от наших китайских коллег. Хотя они имеют тоже значительный потенциал и нужно отдать им честь и посмотреть правде в глаза: может быть, они даже двигаются опережающими темпами по сравнению с нами. Тем не менее они в нас заинтересованы, и надо этим пользоваться.
— Безусловно. Все-таки раз уж вы относитесь к «Роскосмосу», не могу не спросить про космическую сферу. Илон Маск действительно делает такой прорыв в мире космоса или это просто грамотный пиар, хороший менеджмент и не взять ли нам в пример вот такие громкие заявления?
— Надо честно сказать, что мы живем в век пиара. И не учитывать потенциал наших заклятых партнеров... Я его считаю хорошим пиар-менеджером. Человек, который может привлекать внимание к своим, может, даже кажущимися безумными, идеям. Есть чему поучиться, будем стараться.
— Но сделал ли он технологический прорыв?
— Пока рано говорить, насколько он сделал технический прорыв. Можно будет судить, когда он пройдет пару успешных испытаний. Пока мы видим, что не всё получается. Несмотря на то что он запустил свой автомобиль в космос и пару удачных попыток запуститься — космической станции. О выводах говорить рано. Но мы, действительно, его рассматриваем как пример для подражания, [пример] успешного коммерческого проекта.
