Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

На Петербургском международном экономическом форуме Нюта Федермессер — руководитель Московского центра паллиативной помощи — заявила, что в стране 1,3 млн пациентов, которые нуждаются в паллиативе, но Минздрав насчитывает только 576 тыс. Поэтому, по ее словам, такая помощь не оказывается на должном уровне. Министр здравоохранения Вероника Скворцова ответила на это, что Минздрав открыт к конструктивным предложениям.

В рассказе о реальном положении дел с паллиативной помощью в стране Нюта Федермессер сделала упор на обезболивание. Для нее как учредителя благотворительного Фонда помощи хосписам «Вера» это самый главный вопрос, потому что хоспис — это прежде всего обезболивание терминальных пациентов. Стоит отметить, что до сих пор у ряда представителей как медицинского, так и немедицинского сообщества паллиативная помощь ассоциируется с онкологическими больными и хосписами, и это самая распространенная ошибка. Паллиативная медицинская помощь — более широкое понятие. Она многопрофильная, многоступенчатая, многоуровневая. 

Модель оказания паллиативной медицинской помощи в регионах России с учетом региональных особенностей может выглядеть следующим образом. Основу должен составлять центр паллиативной медицинской помощи, имеющий в своей структуре поликлиническое, диагностическое, стационарное отделения, выездную патронажную службу, а также организационно-методический отдел, курирующий все отделения паллиативной медицинской помощи субъекта РФ. При этом Центр паллиативной медицинской помощи — это отдельное медицинское учреждение, способное не только обезболить пациента (как это встречается в большинстве отделений паллиативной помощи), но и осуществить комплекс диагностических и лечебных вмешательств, в том числе применение фармакологических, инструментальных, миниинвазивных методов улучшения качества жизни.

Чтобы точно оценивать масштаб проблемы и принимать адекватные ему решения, нужно создать федеральный регистр паллиативной медицинской помощи — программу, способную аккумулировать данные о поле, возрасте, диагнозе, социальном статусе пациентов, а также информацию по всем видам проводимого лечения, включая параметры эффективности. Кроме того, программа будет важным инструментом с точки зрения управления паллиативной медицинской помощью в стране.

В мае я обратился с предложением о формировании паллиативного регистра к зампредседателя правительства РФ Татьяне Голиковой. В аппарате Татьяны Алексеевны письмо взяли в проработку. С Министерством здравоохранения вопрос будет прорабатываться.

Было бы правильным, если бы регистр вели ответственные специалисты в каждом субъекте РФ. Все данные из субъектов РФ ежемесячно объединялись бы в едином федеральном сегменте регистра.

Программа помогла бы выработать единые клинические рекомендации и единый подход к оказанию медицинской помощи паллиативным пациентам. Она позволит регионам планировать расходы, ведь сегодня проблема еще и в том, что за этих пациентов не платит фонд ОМС, их содержание ложится на региональные бюджеты. Понятно, что в Перми он один, в Москве другой, в Калининграде третий. У нас пока нет единой стратегии, что же делать с паллиативными больными.

Есть еще одна проблема. В России не обучают врачей паллиативной медицинской помощи. Ты становишься врачом-онкологом, терапевтом, хирургом и так далее, проходишь усовершенствование по паллиативной помощи, получаешь корочку и можешь работать врачом паллиативной медицинской помощи. Поэтому подготовка у таких врачей разная. Регистр будет еще и инструментом для научной работы в плане создания единых подходов к подготовке специалистов.

Создание регистра пациентов определенных категорий — это очень эффективная мера. Приведу пример. Когда я был еще студентом, много сталкивался с пациентами с хроническим миелолейкозом. Раньше с этим заболеванием люди, как правило, жили максимум три месяца. В 2006 году появился регистр пациентов с хроническим миелолейкозом, который позволил выработать единые подходы к их лечению. Идея создания регистра стала поддерживаться медицинским сообществом, в регионах появились ответственные лица, которые их вели. Тогда мы выработали единые подходы и стали оценивать эффективность лечения, начали уходить от схем, которые были заложены в 1960–1970-е годы. Сегодня продолжительность жизни этих пациентов может составлять и 10, и 20 лет, а качество их жизни улучшилось в разы.

Автор — член ассоциации онкологов РФ, член ассоциации паллиативной медицины, член Всероссийского общества онкологов, член Ученого совета МГМСУ им. А.И. Евдокимова

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

 

Прямой эфир