Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

"Оборотни" не пожелали гласного суда

0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В четверг в следственном изоляторе ФСБ "Лефортово" выездная сессия Московского окружного военного суда приступила к рассмотрению по существу самого громкого дела о коррупции в правоохранительных органах. На скамье подсудимых начальник Управления безопасности МЧС генерал-лейтенант <A style="COLOR: blue" target="_blank" href="http://iz.ru/conflict/article917090">Владимир Ганеев </A>и шесть офицеров Московского уголовного розыска. Их обвиняют в создании преступного сообщества, вымогательстве и незаконном обороте оружия. Всего по семи статьям УК. Сразу после задержания 23 июня 2003 года тогдашний глава МВД Борис Грызлов назвал их "оборотнями в погонах". И хотя суд только начался, обвиняемых все так и называют - "оборотни". Процесс сразу же был объявлен закрытым, об этом ходатайствовали обе стороны - и гособвинения, и защиты.<BR><BR>В составе преступной группы, по версии прокуратуры, шестеро офицеров МУРа - замначальника 2-й оперативно-розыскной части (ОРЧ) Евгений Тараторин, замначальника 5-го отдела 2-й ОРЧ Юрий Самолкин и его подчиненные: Вадим Владимиров, Игорь Островский, Николай Демин и Александр Брещанов. Возглавлял же преступное сообщество, по версии обвинения, 51-летний генерал-лейтенант Владимир Ганеев. Он отвечал за личную безопасность Сергея Шойгу, руководил отрядом по охране специальных и гуманитарных грузов. Именно из-за него "дело оборотней" рассматривает Московский окружной военный суд. Все заседания будут проходить непосредственно в следственном изоляторе ФСБ "Лефортово" из-за подсудимого Брещаного. У него серьезная травма позвоночника, на заседаниях он занимает диван.<BR><BR>- Процесс продлится не менее полугода, - рассказал "Известиям" в понедельник перед началом заседания адвокат Владимира Ганеева Владимир Левин, - нужно допросить всех свидетелей, а их в деле 97 человек. Помимо этого наверняка потребуется провести какие-нибудь судебные экспертизы.<BR><BR>Попасть в следственный изолятор "Лефортово" оказалось проще, чем в Кремль. Паспорт проверили всего один раз на входе в здание, сверили фамилию со списком допущенных Центром общественных связей ФСБ на процесс журналистов и запустили внутрь. В первом же помещении-тамбуре расстаемся с мобильными телефонами и проходим через рамку металлоискателя. Начинающийся за ней коридор с ковровыми дорожками и высокими окнами метров через двадцать упирается в дверь с табличкой "Конференц-зал". <BR><BR>Конвоиров в зале было двое, один - у входа, другой - у небольшого возвышения, напоминающего сцену, на котором в 11.00, точно в назначенное время, занял свое место за столом судья Московского окружного военного суда подполковник юстиции Евгений Чекушкин. Подсудимые и адвокаты занимали большую часть "партера". Их столы двумя рядами перегораживали зал. Перед каждым из 10 адвокатов стояли таблички с фамилиями и именами. Генерал-лейтенант Ганеев выглядел безупречно: на нем были отглаженный костюм и сорочка. Офицеры МУРа выбрали одежду подемократичнее: они были в спортивных куртках и джинсовых рубашках. <BR><BR>На первое заседание в понедельник были вызваны двое потерпевших - Петросян и Фаустов. Оба они в разное время, как считают в Генпрокуратуре, стали жертвами преступных действий сотрудников МУРа. Обоим подбросили оружие и наркотики. При этом Петросяну обещали, что если он признается в причастности ко взрыву в подземном переходе на Пушкинской площади, то наркотики и пистолет, которые у него нашли, в деле фигурировать не будут. Потом у Петросяна потребовали часть его бизнеса. На заседании в понедельник оба потерпевших подали гражданские иски в отношении подсудимых - по полтора миллиона рублей за моральный и материальный ущерб. <BR><BR>Затем в судебном заседании наступил кульминационный момент. Друг за другом с одинаковыми ходатайствами выступили представители обвинения и защиты. Прокурор Вера Пашковская и адвокат Юрия Самолкина Мария Рослова зачитали как будто под копирку написанные тексты. Суть их ходатайств сводилась к одному - процесс нужно объявить закрытым. В ходе заседаний будут звучать показания подсудимых, которые по несколько десятков лет отработали в органах внутренних дел и имели свою агентурную сеть (показания агентов есть в материалах дела). Помимо этого будут допрошены родственники и близкие люди подсудимых, за их безопасность серьезно опасаются все семеро фигурантов "дела оборотней". <BR><BR>Еще одним аргументом в пользу закрытия процесса стали телефонные разговоры подсудимых. В материалах дела есть десятки аудиокассет с записями телефонных разговоров муровцев и генерала МЧС. Только распечатка "прослушки" Ганеева занимает отдельный том дела, на котором стоит гриф "секретно", и с ним не знакомились даже адвокаты подсудимого. По закону телефонные переговоры могут быть озвучены в суде только с согласия лиц - участников этих переговоров. В понедельник все семеро подсудимых категорически возражали против этого.<BR><BR>Судья Евгений Чекушкин ходатайства обеих сторон удовлетворил. На часах было 12.20. Следственный изолятор "Лефортово" терпел гласность чуть меньше полутора часов. Через пять минут за выдворенными из конференц-зала журналистами лязгнули дверные замки. Уже через несколько часов стало известно, что прокуроры так и не начали зачитывать обвинительное заключение. Следующее заседание назначено на 30 марта.<BR><BR><B class=t11>Подсудимый Владимир Ганеев: "Я, может, и мечтал о своих виллах и особняках, да тюрьма помешала"</B><BR><BR>- Я официально заявляю: мне известно, что всех крупных государственных чиновников и депутатов прослушивает ФСБ, - заявил "Известиям" Владимир Ганеев. - Без всяких на то санкций суда, прикрываясь своими ведомственными инструкциями и законом "Об оперативно-розыскной деятельности". Лично меня "писали" четыре года. Когда выйду отсюда, расскажу, кто и зачем это делал. <BR><BR>Дело мое и моей "банды" сфальсифицировано в Генпрокуратуре. Кроме Юрия Самолкина и Владимира Лысакова (который сейчас в бегах), я ни с кем из сидящих здесь муровцев знаком не был. Мы с ними впервые встретились в суде. Как и с потерпевшими - Фаустовым и Петросяном и другими. Из всех потерпевших мне знаком только Решетников. Я ему денег взаймы давал. Он у многих людей брал взаймы, в общей сложности почти 20 миллионов долларов (согласно материалам дела, Ганеев требовал у Решетникова $700 тысяч. - <I>"Известия"</I>). Просто я очень активный человек, стал требовать свой долг с него, а он побежал в прокуратуру заявление писать о вымогательстве.<BR><BR>Я тут в "Лефортово" много читаю, время есть, в том числе книги по православию. Так вот, утверждение "надо все прощать" - это справедливо, а "подставь левую щеку, когда тебя ударили по правой" - извините, такого мне не приходилось в жизни видеть. За последние месяцы меня столько раз "ударили", столько всякой чуши написали в газетах. Я обязательно буду судиться с Хинштейном и "МК". Ложная информация про меня была предоставлена журналистам следователями Генпрокуратуры. Про то, что у меня якобы вилла есть в Испании, а в соседях Бандерас и Шон Коннери. Про шикарный особняк в Подмосковье. Так вот, в Испании несколько комнат в многоквартирном доме было куплено моей женой, а дом десять лет назад тесть построил. Это все не мое. Я, может, и мечтал о своих виллах и особняках, да тюрьма помешала.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...