Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Общество
На границе с Грузией подлежащим мобилизации россиянам вручили повестки
Общество
Скончался Борис Моисеев
Мир
СК возбудит дело из-за осквернения памятника красноармейцам в Чехии
Мир
МИД России указал новому послу ЕС на неприемлемость заявлений Борреля
Мир
В Швеции сообщили о мощных подводных взрывах в районе утечек на «Северных потоках»
Общество
Бастрыкин поручил дать оценку действиям должностных лиц после стрельбы в Ижевске
Общество
В Москве простились с режиссером Владимиром Краснопольским
Общество
Сенатор Бондарев назвал участие в спецоперации священным долгом каждого мужчины
Мир
Захарова предупредила ЕС об опасности отказа от консенсуса в принятии решений
Мир
Глава ЛНР объявил референдум состоявшимся вопреки попыткам Киева его сорвать
Мир
Херсонская область не будет объявлять независимость
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Дети переболели COVID-19 массово и бессимптомно еще в начале пандемии, и коллективная защита среди них сформировалась естественным путем. Поэтому и вакцинировать их нужно не поголовно, а лишь по медицинским показателям, уверен директор НИИ эпидемиологии и микробиологии им. Пастера Арег Тотолян. В интервью «Известиям» академик объяснил, подготовил ли нас коронавирус к приходу новых эпидемий, и рассказал об итогах масштабного исследования коллективного иммунитета в пяти станах. А также ответил на вопрос, почему в России этот иммунитет ниже, чем в Киргизии и Армении, и по каким причинам энтузиазм волонтеров, принимавших участие в эксперименте, сменился пассивностью.

«Подавляющее число населения уже с антителами»

— Что можно сказать о заболеваемости коронавирусной инфекцией на данный момент? Она окончательно затухает или нам ожидать роста?

— В последние недели заболеваемость вновь начала расти, но волны еще нет.

— А будет?

Всё зависит от того, как поведет себя вирус: у каждого нового геноварианта свои особенности, ведь патоген их создает для того, чтобы обойти иммунную защиту.

— Штамм «Кентавр» (ВА.2.75) уже добрался до Северо-Запада, где ваш НИИ ведет генетический мониторинг вариантов штаммов SARS-CoV-2?

— Нет. Как в «Кавказской пленнице» — он «не из нашего района». Его обнаружили в Москве.

Оптимизм внушает то, что на сегодняшний день у нас подавляющее большинство населения уже с антителами или в результате заболевания, или в результате полученной вакцины. Аналогичная картина и в других странах, в которых мы работаем. С другой стороны, впереди период окончания отпусков, начала учебного года — люди будут большую часть времени проводить в закрытых помещениях, и я не исключаю сезонный рост заболеваемости, как было в 2020-м и в 2021 годах. Несмотря на имеющиеся сложности, достаточно много россиян ездит за рубеж и привозит новые геноварианты.

вакцинация
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Полегенько

— Вакцина «Спутник М» для подростков 12–17 лет внесена в календарь прививок по эпидемическим показателям. Для более младших возрастов прививок пока нет. В ходе масштабного исследования популяционного иммунитета вы отдельно изучали его формирование у детей. Полученные результаты могут помочь родителям подростков решить, стоит ли делать им прививки?

— Моя позиция состоит в том, что вакцинация детей должна проводиться по медицинским показаниям, а не так массово, как в случае взрослых. Хотя далеко не все с этим согласны. В ходе исследования мы разделили всех детей от года до 18 лет на пять возрастных групп с шагом в три-четыре года. И обнаружили, что уровень популяционного иммунитета варьируется в пределах 80–84%. То есть коллективный иммунитет сформирован. У детей он сформировался естественным путем: они еще на самом начальном этапе эпидемии переносили инфекцию зачастую в бессимптомной или в легкой форме. Были единичные случаи тяжелого течения болезни.

Задача коллективного иммунитета — защитить население в целом, и если лица с иммунной защитой равномерно распределены среди всей популяции, то даже если кто-то заболел, ему некому будет передавать инфекцию. Сейчас неболевших и невакцинированных трудно найти. Поэтому не вижу необходимости массово прививать детей и подростков от COVID. Таким образом, вакцинация им нужна, но только по показаниям.

«Раньше брали под козырек, теперь всё добровольно»

— В этом году вы стали лауреатом одной из самых престижных наград в сфере здравоохранения — премии «Призвание 2022». Что означает кубок столь необычной формы, который украсил ваш кабинет?

— Золотые руки врача, а в них — хрустальная жизнь пациента.

«Призвание 2022»

Академик Арег Тотолян на церемонии вручения национальной премии лучшим врачам России «Призвание 2022»

Фото: РИА Новости/Владимир Вяткин

— Это за исследование популяционного иммунитета?

— Да. Но это командная награда. В нашей команде более 35 человек, и это не только сотрудники нашего института, но и наши коллеги — вирусологи, иммунологи, эпидемиологи, сотрудники территориальных центров Роспотребнадзора и центров гигиены, врачи диагностических лабораторий.

— Награда означает, что проект завершен?

— Она означает, что проект состоялся, что он принес определенные результаты, которые оказались полезными, в том числе и системе здравоохранения. По ходу его реализации мы набили много шишек и многому научились. Опыт, который приобретен, хочется сохранить и распространять на борьбу с другими инфекциями.

— То есть у вас в руках универсальная технология, пригодная для изучения распространения любой инфекции?

— Наша технология многокомпонентна, включает несколько блоков — организационный, компьютерный, лабораторный и аналитический. Организационный и аналитический не зависят от варианта инфекции, в компьютерном потребуются минимальные правки, это задача на пару дней. Все упирается в лабораторный блок, а это тест-системы, методика. Но сейчас у нас в стране есть понимание, что на новую инфекцию тест-система должна быть разработана за четыре дня, вакцина — за четыре месяца, к этому и стремимся.

В случае какой-либо новой инфекции в первую очередь нужны будут ПЦР-тесты. Антитела начнут вырабатываться не сразу, и тесты для их определения понадобятся через 2–4 месяца после начала распространения заболевания, поэтому определенный резерв времени на разработку лабораторной методики у нас будет. В случае, если развивается эпидситуация, связанная с уже знакомой нам инфекцией, которая подняла голову, то тут велика вероятность, что нужный лабораторный инструментарий у нас есть на стадии производства или хотя бы разработки.

антитела
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев

— Какой элемент исследования дается сложнее всего?

— Работа с волонтерами. Мы набирали в проект здоровых людей, чтобы исследовать у них наличие или отсутствие антител, как маркеры перенесенного заболевания или вакцинации. Выборка только в России составила 74 тыс. человек в 26 регионах. Мы их обследовали на протяжении шести этапов нашего проекта. Конечно, постепенно выборка немного сужалась — кто-то уехал, кто-то заболел, кто-то не захотел, но всё равно она остается довольно внушительной.

В общей сложности в России мы провели 238 тыс. исследований. В эту сумму входит 8 тыс. обследований детей, их данные изучались и вместе с другими возрастными категориями, и отдельно, во время детского этапа.

— В чем сложность работы с волонтерами?

— В 1970–1980-е годы достаточно было сказать, что надо, и все брали под козырек, сейчас у нас всё добровольно, надо соблюсти все современные этические нормы, что, безусловно, правильно. Мы проводили информационную кампанию по привлечению волонтеров и в России, и в других странах. Предполагается использование цифровых технологий, поэтому мы уделили достаточно внимания вопросам безопасности, чтобы исключить утечки информации, личных данных.

— И каков результат для науки?

— Мы оценивали развитие и формирование коллективного иммунитета на разных этапах развития эпидемии. Информации собрано очень много, мы уже опубликовали более тридцати научных статей, пять из них — в ведущих международных журналах. Уверен, что будем и дальше периодически возвращаться к этому материалу, будем дополнительно его анализировать. Пока это сделано далеко не на 100%.

Таджикистан
Фото: ТАСС/Дидор Садуллоев

«Людям стало безразлично, есть ли у них иммунитет»

— Как идет масштабирование исследования в Белоруссии, Киргизии, Армении и Таджикистане?

— В Белоруссии прошло три этапа исследования начиная с мая 2021 года. На первом этапе когорта волонтеров там составила 13 тыс. человек, на втором — 9 тыс., на третьем — чуть больше 8 тыс. В начале сентября планируем четвертый этап.

Второй из бывших советских республик подключилась Киргизия, там прошло два этапа. В июне 2021 года, на первом этапе, выборка была 9 тыс. человек, на втором — около 5 тыс., в октябре надеемся провести третий этап.

В Таджикистане и в Армении прошло по одному этапу, оба в 2022 году. В Таджикистане выборка составила около 4 тыс. человек, в Армении — около 6 тыс.

— Отличия от России существенны?

— В Белоруссии их практически нет. В наших странах популяционный иммунитет находится примерно на уровне 90%. В Киргизии, Таджикистане и Армении он выше. В Таджикистане — 99%, в Армении — 98%, в Киргизии — 96%, но там исследование проводили позже, чем в Белоруссии.

В Киргизии и в Таджикистане доминирует сельское население, и это вносило дополнительные сложности в организацию исследований. В этих странах и в Армении было больше семейных случаев распространения инфекции, потому что там семья более патриархальна и многочисленна и состоит из 10–20 человек нескольких поколений.

Мы заметили, что вакцинация в Армении, Киргизии, Таджикистане была активнее, чем у нас. В России вакцинировано около половины населения. Причем если в России и Белоруссии это, в основном, «Спутник V», то в тех странах применялось до восьми разных вакцин — и векторные, и РНК-вые, и цельновирионные.

Казахстан
Фото: ТАСС/Петр Ковалев

Присоединились ли к проекту Казахстан, Узбекистан и Сербия? Помню, с их стороны интерес был.

— Коллег в Казахстане мы обучили, всё им рассказали, показали, вся подготовительная работа была проведена, но проект там пока находится в замороженном состоянии. Мы же — в режиме ожидания.
В 2020 году, на пике эпидемии, когда проект стартовал в России, потенциальные волонтеры были настроены позитивно, говоря профессиональным языком — проактивно. Мы даже получали упреки в свой адрес, что не всех желающих смогли включить в исследование.

В Белоруссии в 2021 году за сутки зарегистрировалась половина всего контингента — 7 из 13 тыс. человек. А нынешней весной, когда начали исследование в Таджикистане, уже нужно было объяснять, зачем это, наблюдалась пассивность. Сейчас настроение людей поменялось. Им стало безразлично, есть ли у них иммунитет к COVID. Прививки делают те, кому нужно ехать за границу, для кого выставлены барьеры.

Тест на Т-клеточный иммунитет, который дает более полную информацию о встрече человека с инфекцией, может дать исследованию второе дыхание на фоне падения интереса населения к уровню антител и вакцинации?

— Мы думаем о том, в каком формате продолжать это исследование, чтобы оно имело не только научное, но и практическое значение. Пока для меня это вопрос. Я не исключаю, что целесообразно подключение оценки клеточного иммунитета, но пока об этом преждевременно говорить, тест еще не получил путевку в жизнь. Мы на клинической базе Северо-Западного научного центра гигиены и общественного здоровья провели клинические испытания кожного теста, сейчас находимся в диалоге с Минздравом о его регистрации.

Читайте также
Реклама